Книга Взломщик устриц, страница 59 – Жаки Дюран

— Ты очень по душе твоему преподавателю по сравнительному литературоведению.

— Откуда вы знаете?

— Мы дружим.

— Но откуда вы узнали, что я хожу к нему на занятия?

Слышно, как по камням бежит вода, как в воздухе летают сережки вербы. Она нежно смотрит на меня. То, что она скажет, кажется само собой разумеющимся. Как то, что нам рассказывает крючконосый, когда читает лекцию о романах Шекспира.

— Я никогда не забывала о тебе, Жюльен, все эти годы. Никогда. Даже когда вышла замуж и родила детей. Ты всегда был в моем сердце. И потом — мир тесен, я знала некоторых учителей у тебя в школе, а потом в лицее. Они рассказывали мне, как у тебя дела.

— А ваш номер телефона? Как вы мне его передали?

— Через твою преподавательницу по французскому. Она была убеждена, что ты будешь поступать на филфак.

Я начинаю закипать:

— Вы следили за мной, а мы все это время еле на плаву держались.

— Все было не совсем так.

— Но ушли-то вы! — Я уставился на самокрутку, которую пытался скрутить, но понял, что Элен смущена.

— Можешь мне тоже скрутить, пожалуйста?

— Крепкие.

— Как отцовские?

— У него рак легких. Я из-за этого решил с вами повидаться. Он не хочет лечиться.

Элен резко отвернулась к реке. Глубоко вдохнула и стала рассказывать спокойным голосом:

— Когда я встретила твоего отца, то это не было любовью с первого взгляда. Я полюбила его, когда увидела, что вы с ним совсем одни. Очень полюбила. Я была из буржуазной среды, но с вами мне сразу стало очень хорошо. Я любила твоего отца таким, каким он был. Любила его руки, поврежденные готовкой. Руки других мужчин я до такой степени никогда не любила. Мне нравилась его практичность, а еще то, что он многого не знал. Он так трогательно задавал какой-нибудь вопрос о книге или об авторе. Когда он чего-то не знал, то никогда не делал вид, что знает, как все вокруг.

— Но почему же тогда вы расстались?

Элен с болью посмотрела на меня:

— Я хотела, чтобы мы поженились. Не ради свадьбы, нет, я хотела тебя усыновить. Но твой отец не хотел. Хотя я подталкивала его к этому очень мягко. Он очень переживал из-за смерти твоей мамы. Вначале, когда ты звал меня мамой, я видела, что он и счастлив, и нет. Как-то он мне сказал: «Ты снова осветила мою жизнь». Но думаю, что из сумрака он так и не вышел.

— Из-за матери?

— Наверное, но не только. Он очень любил меня, но у него были свои скелеты в шкафу. Детство в Морване^[99], Алжир… Пусть он никогда об этом и не говорил.

— Почему у вас не было детей?

— Он больше не хотел детей. У него был ты.

— Короче, все из-за меня.

— Не говори так. Никогда. Он любит тебя больше жизни.

— Да, но любит неправильно.

— Как может, так и любит. Быть родителем — самое сложное в мире ремесло.

Наступает вечер, Элен исчезает за деревьями парка Шамар. Перед тем как уйти, она обнимает меня и шепчет:

— Если бы ты знал, как я по тебе скучала.

8

Осень, воскресенье. Мы сидим на покрывале на берегу реки. Ты оперся о ствол дерева. Я положил тебе под спину подушку. Ты не жалуешься. Твое тело пожирают метастазы. Врачи просто назначают тебе «успокаивающее», как они это называют. Ты хрустишь чипсами, запиваешь красным вином. Я купил курицу гриль.

— Папа, тебе какую часть?

— Как будто сам не знаешь!

— Крылышки и попку, значит.

— Одно крылышко.