Книга Что осталось от меня — твое, страница 149 – Стефани Скотт

— Прекрати! — закричал он, когда, оказавшись в петле, Рина начала рваться вперед. Задыхаясь и кашляя, она пыталась сдернуть веревку с шеи, чувствуя, как ломает ногти.

— Прекрати!

Теперь Рина впилась в руки Каитаро, царапаясь, как кошка, и раздирая его до крови.

— Послушай! Просто послушай! — просил он. Кровь прилила к ее липу. Она чувствовала жар под кожей. И не могла дышать. Рина пинала и пинала его коленями, а он все туже и туже затягивал петлю. Она пыталась сделать вдох, но воздух не шел в легкие.

— Рина… перестань, пожалуйста… — доносился до нее его умоляющий шепот.

Она ослабела и затихла на полу. Хватка Каитаро тоже ослабла. Он отпустил веревку и повернул голову Рины к себе, так чтобы видеть ее лицо.

Первые несколько вдохов были похожи на всхлипывания. Но затем воздух потек в легкие, и Рина вдохнула всей грудью. Горло саднило, дышать было больно, но она дышала, жизнь вернулась в тело, а вместе с ней вернулись и силы.

— Останься со мной, «— прошептал Каитаро, склоняясь над Риной. Он гладил ее лоб, убирал упавшие на лицо волосы и, отбросив в сторону веревку, осторожно массировал ей шею.

Рина заглянула ему в глаза. Глаза человека, который лгал ей столько месяцев подряд. Она увидела в них отражение той любви, которую потеряла. И ее сердце вновь разорвалось от невыносимой тоски.

— Останься со мной, без тебя я ничто. — шептал Каитаро.

Рина смотрела, как слезы катятся по его щекам. Он был слаб той слабостью, которая отражала ее собственную беспомощность. Теперь сердце Рины наполнилось гневом: даже сейчас, после всего, что произошло, она могла бы остаться с ним, продолжать цепляться за него, вместо того чтобы быть сильной и полагаться только на себя.

— Ты мне не нужен, — процедила Рина.

Его руки, нежно гладившие ее разодранную веревкой шею, замерли.

— Я не хочу тебя! — выпалила Рина, отталкивая его. — Мне будет гораздо лучше без тебя!

Она извивалась всем телом и пыталась выскользнуть из рук Каитаро. Но тот вновь придавил ее к полу. Рина больно ударилась затылком о доски, а пальцы Каитаро сомкнулись у нее на горле, все крепче и крепче сдавливая трахею. Молодая женщина снова принялась царапаться и брыкаться. Она потеряла одну кроссовку, нога в носке скользила по полу, не давая возможности упереться, однако Рина продолжала бороться. Но силы были неравны.

Грудная клетка Рины судорожно поднималась и опускалась. Палец Каитаро сильно давил на горло. Боль вернулась. Рина снова попыталась оттолкнуть его. Тщетно. А затем перед глазами поплыл туман, кровь тяжело бухала в висках, по телу начала расползаться холодная слабость. Рина корчилась, сопротивляясь удушливой волне, которая уносила ее жизнь. Она била Каитаро ногами и руками до тех пор, пока образы в сознании не сделались такими мутными, что Рина уже не знала, происходит ли это на самом деле или это только игра ее воображения.

Каитаро плакал, захлебывался рыданиями и все сильнее вдавливал Рину в доски пола. Они лежали посреди гостиной, своей гостиной в своей новой квартире. Поверх его плеча Рина видела потолок и норен с рисунком: золотистая полоска неба, по которому летел клин журавлей.

«Вот оно, — подумала она. — Вот и все, что останется от меня».

— Сумико, — прошептала Рина. Но она больше не могла говорить, и, хотя губы двигались, изо рта не вылетало ни звука. — Суми… Суми…