Книга Бруклинские ведьмы, страница 89 – Мэдди Доусон

Никто не отвечает, поэтому я стучу снова. А потом снова. И снова. На окнах — решетки. Я поеживаюсь.

Наконец из-за двери доносится приглушенный голос:

— Что такое?

Я прижимаюсь губами к дверям:

— Э-Э… Патрик? Послушайте, меня зовут Марни. Я… подруга Бликс, наверное, так, да. А может, ее двоюродная внучка по мужу. Хотя «подруга» звучит лучше. Как бы там ни было, я была наверху и услышала грохот. Хотела узнать, все ли у вас в порядке.

За дверью молчат, а потом голос, еще более приглушенный, чем раньше, отвечает:

— У меня все в порядке.

— О’кей, — говорю я, — тогда спокойной ночи.

Новая пауза. И уже практически отчаявшись дождаться от него еще хоть чего-нибудь, я вдруг слышу теперь уже ближе к двери:

— Добро пожаловать в Бруклин, Марни. Ноа с вами?

Я прислоняюсь к двери, почти сбитая с ног этим вопросом. И добротой в голосе моего собеседника.

— Да, — произношу я наконец. — Не сию секунду, но он наверху. Я думаю сходить в кофейню перекусить. Составите компанию?

— Простите, не могу.

— Ничего страшного. Может, тогда вам что-нибудь принести?

— Нет, спасибо. Послушайте, там у Бликс был номер моего телефона. Звоните в любое время, если что-то понадобится.

— Спасибо. Дать вам мой номер? На случай, если и вам что-то понадобится.

— Конечно. Положите в ящик для почты, пожалуйста.

Когда я снова поднимаюсь, Ноа уже ушел в дальнюю спальню и закрыл за собой дверь. Мне слышно, как он разговаривает по телефону, без сомнения, с матерью. Его голос то громче, то тише, а когда я прохожу мимо, до меня доносится: «Я пытаюсь объяснить тебе — она сейчас здесь!»

Спальня побольше, в передней части дома, та, что со стенами цвета охры, открыта, так что я захожу в нее и закрываю дверь. Это какая-то сюрреалистическая комната с висящими повсюду постерами, большой двуспальной кроватью с неровным матрасом, индийским стеганым покрывалом, с расставленными повсюду сумасшедшими безделушками, всякими флагами на стенах, маленькими картинками, всякими штучками, которые Бликс, без сомнения, любила и которые, кажется, до сих пор хранят в себе ее частичку.

Я лежу и смотрю в потолок, освещенный уличными фонарями. Они такие яркие, что в комнате хоть кино снимай, так светло.

На потолке — трещина, похожая на симпатичного бурундучка, поедающего буррито.

«Не сдавайся, все будет хорошо», — говорит бурундучок.

«Все сложится именно так, как оно должно быть». Проходит долгое время, прежде чем мне удается закрыть глаза и заснуть.

Вот так и заканчивается первый день.

Когда я просыпаюсь наутро, Ноа уже ушел, и это не иначе как божеское благословение.

Я принимаю душ в сказочной ванне, стоящей на когтистых лапах, а потом поднимаюсь на кухню и ищу кофеварку, но нахожу только какое-то устройство вроде пресса, у которого, похоже, отсутствуют ключевые части. В холодильнике нет никакой нормальной еды, только уйма темного шоколада, что-то зеленое, кашицеобразное, предположительно чечевица, и несколько бутылок, наверное, с пищевыми добавками. И, конечно, пиво. Огромное количество пива.

По счастью, когда я начинаю планировать вылазку во внешний мир за едой, раздается быстрый стук в заднюю дверь.

Открыв дверь, я обнаруживаю за ней Джессику, одетую в розовое кимоно в цветочек и голубые джинсы, с влажными волосами, кое-как собранными в восхитительно небрежный пучок.