Книга Бруклинские ведьмы, страница 34 – Мэдди Доусон

— Ты должна приехать в Бруклин, — говорит Бликс.

— В Бруклин? Я, скорее всего, не смогу, — отвечаю я. Честно говоря, чего мне не хочется, так это тащиться через всю страну в совершенно чужой город, где я никогда не была. И жить у кого-то в гостях. Бр-р.

— Ну, тогда скажи мне, чего тебе надо.

— Можете посмотреть так, как вы обычно смотрите, и сказать, вернется ли он ко мне? — Мой голос срывается. — Вы поколдуете для меня? Чтобы сделать меня не такой заурядной или чтобы Ноа смирился с моей заурядностью?

— Ох, золотце! Ты не хочешь его возвращать. Доверься мне в этом вопросе. Есть так много…

— Пожалуйста. Помогите мне. Насколько должен отчаяться человек, чтобы порвать с кем-то во время медового месяца? Как мне жить с этим?

Мгновение она молчит, а потом произносит тихим голосом:

— Послушай меня, ласточка. Перемены — это всегда тяжело. А Ноа — разбалованный самовлюбленный паршивец, который так и не вырос, и мне очень жаль, что он причинил тебе такую боль. Но поверь мне, тебя ждет нечто гораздо лучшее. Ты переживешь это и двинешься дальше. К тому прекрасному, что тебя ждет.

— Нет, — обрываю я ее, — ничего меня не ждет. Мы с Ноа созданы друг для друга. Я знаю это, точно так же, как знала про Натали и Брайана. Вы же сами говорили, что я сводня, и я знаю, что мне суждено быть с ним.

— Никто не может знать, что ему суждено, — говорит она, — иначе мне не пришлось бы пройти через жизнь с «тараканом» и с до смерти скучным и занудным человеком. Подумай об этом. И, кстати, ты вовсе не заурядная, и тебе нужно приехать в Бруклин.

— Я заурядная до смешного. Я вечно теряю эти проклятые ключи, я категоричная и нетерпеливая, у меня совсем нет честолюбия, я мало зарабатываю и не могу об этом не волноваться, и… и когда я была маленькая, то наряжала кошек в платья, и мне было наплевать, что им это не нравится.

Она вздыхает:

— Ладно, послушай меня. Я должна кое-что сказать тебе. Когда мне было восемнадцать, умер мой отец, и семейный дом, который я рассчитывала унаследовать, отошел моей сестре. Вот тогда-то я и поняла, что могу либо всю жизнь пассивно просидеть под кроватью, либо каждый день делать нечто, что меня пугает. Будучи умной девочкой, я выбрала пассивность. Это было отличным решением. Блестящим, по правде говоря. — Она издает смешок. — Так что я продолжала жить с тетей, пыталась угодить ей, делая все, что она скажет, и мило всем улыбалась. А потом тетя однажды сказала, что я — копия своего отца, что я неудачница и никогда ничего не добьюсь, и тогда во мне впервые вспыхнул гнев, который я подавляла в себе все это время. Я была просто в ярости! Вне себя от ярости. И тогда я забрала те небольшие деньги, которые оставил мне отец, и поехала в Бруклин. Это было просто место, которое я выбрала на карте исключительно потому, что оно чертовски меня пугало. Я понятия не имела, что я делаю. Я просто обезумела от страха.

Брикс на мгновение замолкает, и я слышу ее дыхание.

— Но то, что я оказалась тут, было божественным вмешательством или чем-то в том же духе. — продолжает она. — Потому что, когда я сюда прибыла, все изменилось. Я подружилась со своими страхами. Я вышла замуж за ученого, которого едва знала, и отправилась с ним в Африку изучать жуков… я ненавидела жуков! А еще я ненавидела жару, и змей, и переезжать в новые места, не зная, что меня там ждет, — но после этого я повидала весь мир. Я пела мантры в Индии; я плавала на суденышках, которые выглядели так, будто через пять минут затонут; я поднималась в горы; я изучала разные религии. Если что-то пугало меня так, что в глазах темнело, это было знаком: я должна через это пройти. И знаешь что? Именно так я и прожила всю свою жизнь — делая то, чего боюсь.