Книга Бруклинские ведьмы, страница 186 – Мэдди Доусон

— Можно и так посмотреть. Но, возможно, дело скорее в том, что она всегда была уверена: вы этого не сделаете.

— Но я почти что сделала, — говорю я. — Я даже нашла агента по продаже недвижимости, чтобы она показывала дом! И билет на самолет у меня был.

Чарльз Санфорд улыбается:

— Да, но никаких предложений о покупке дома так и не поступило, верно? И вы решили остаться. Видите ли, для Бликс не существовало никаких «почти». Она знала, что делает.

Я иду в «Старбакс», где три месяца назад читала первое письмо.

И когда я открываю это письмо, мое сердце начинает биться быстро-быстро.

«Марни, любовь моя, добро пожаловать в твою большую-большую жизнь. Лапушка, все сработаю именно так, как должно было, уж я-то знаю. Ради блага всех.

Я знаю, что когда ты оглядываешься вокруг себя, то видишь чудеса, которые происходят нон-стоп всегда и повсюду. Буквально повсюду.

И, лапушка, люби его. Храни свою любовь. Он хороший человек — травмированный и изломанный, но, как сказал тот, кто мудрее меня, как раз через проломы свет и проникает.

А как мы обе с тобой знаем, он СИЯЕТ. Он полон пойманного света, которым лучатся его глаза, правда же, дорогая? Еще я хочу, чтобы ты знала, что у него есть гавайка и соломенные шляпы, и ты не поверишь, как он меняется, когда надевает их и танцует. Я всегда рядом с вами, каждую минуту. Так что живите в согласии с вашими сердечками, оживотворяйте их. Любовь — это все, что есть. Никогда не забывай, кто ты.

Люблю,

Бликс».

Я кладу письмо и улыбаюсь, глядя в пространство.

Значит, она знала. Она сделала, чтобы все случилось именно так, как оно случилось.

У меня такое ощущение, что, если я сейчас достаточно быстро повернусь и законы времени-пространства каким-то образом это позволят, я увижу танцующую на улице Бликс, кружащуюся со вскинутыми в воздух руками — точно так же она танцевала на моей свадьбе.

И задаюсь вопросом, знала ли она уже тогда, что мне суждено быть с Патриком. Однажды я надеюсь спросить ее об этом.

О да. С тех пор как все это происходило, прошел год, и случилось кое-что еще.

Сперва мои родители огорчились, что я решила остаться в Бруклине, и едва вынесли мысль, что я дважды разбила сердце Джереми. Но они изменили свое мнение. Родители всегда так делают, когда видят своих детей по-настоящему счастливыми. Мама сказала, что ее материнская интуиция сразу подсказала ей: Бруклин изменит всю мою жизнь. Она смирилась, что я превращусь в северянку и у моих детей, когда у нас с Патриком появятся дети, будет северный акцент вместо южного.

Натали навестила меня и познакомилась с Патриком. Она сказала, что ей нужно увидеть мою жизнь, понять, что вообще может предложить мне Бруклин. Боюсь, она так и уехала озадаченная. Ей всегда нравились большие зеленые газоны, бассейны и тихая стабильность засаженных деревьями респектабельных пригородных улочек. А я — я люблю, как этот город начинает пробуждаться всего через два часа после того, как уснул, как в 6:43 из-за угла раздается рев первого автобуса, который каждое утро попадает колесом в одну и ту же выбоину. И то, что танец этого города означает: ты никогда не знаешь, кого встретишь следующим на улице и кто еще появится в твоей жизни.

Джереми… что ж, Джереми действительно пострадал от всего, что случилось, тут из песни слова не выкинешь. Что я могу скатать? Он очень славный парень и, я знаю, твердит себе историю, что славным парням вечно не везет с девушками. Он пошутил, что, может, мы с ним попробуем еще разок в перерыве между моим вторым и третьим мужем, я сказала ему, что это не смешно, но на самом деле рада была услышать подобное заявление. Может быть, оно означает, что его язвительность возвращается.