Книга Бруклинские ведьмы, страница 162 – Мэдди Доусон

— И что? Я же знала, что ты не поймешь!

— Что тут можно не понять?

— Что двое людей, которые были женаты, могут ужиться под одной крышей.

— Я бы понял, я тебе доверял.

— А вот и нет.

— Так ты меня испытай. Давай попробуем, — продолжает он. — Возьми и скажи мне, что у тебя с ним не было секса, и я тебе поверю. Я человек не подозрительный.

Вот тут-то мне и ударяет в голову, что на самом деле он ничего не знает. Я смотрю вниз на носки своих туфель.

— Боже мой, — говорит он, — мать его за ногу. Марни, у меня в голове не умещается! Ты снова так со мной поступила! Как ты могла?

— Я не собиралась этого делать.

— И что это значит? Что у тебя не было цели меня уничтожить, да? Но почему ты это сделала?

— Господи, Джереми, я действительно очень-очень сожалею. Послушай, пожалуйста. Когда я сюда ехала, то даже не знала, что он тут. А когда узнала, то подумала, ничего страшного, я ведь в следующем месяце вернусь домой, и мы поженимся, и…

— Что за херня? Ты мне врала! Разговаривала со мной по телефону почти каждый день и ни разу не сказала ничего даже близко похожего на правду. Я… у меня слов нет!

Он опять окидывает взглядом мрачную, неприветливую улицу, всю в палых листьях, и опять смотрит на меня.

— Отстойное местечко-то. Ты заметила? И ты променяешь на него жизнь, которую мы с тобой придумали? На все это?

— Сейчас тут действительно не очень, — признаю я. — Но на свой лад здесь красиво. Ты просто неудачно попал. А учитывая обстоятельства…

Он смотрит на меня долгим взглядом, потом качает головой:

— Надо мне отсюда выбираться. Думаю, я больше не вынесу.

— Пока ты не ушел, можно, я спрошу одну вещь? Это Ноа все подстроил? Он зазвал тебя сюда?

— Ого, у тебя вроде как настоящий бред, да? Я приехал, потому что соскучился по тебе, идиотка, потому что думал — будет весело вот так нагрянуть, раз уж ты не можешь быть дома на праздники. Мы спланировали это с твоей семьей. Вот почему никто из нас не звонил тебе на прошлой неделе — чтобы сюрприз на радостях не испортить.

— Ох, — говорю я, — понятно. Может, это и не в тему, но я всегда говорила, что ненавижу сюрпризы. Теперь ясно почему.

Джереми недоверчиво смотрит на меня:

— Ты хоть понимаешь, какой ты отстой?

Потом он опять качает головой и спускается по ступенькам на тротуар.

— Вызвать тебе такси? — кричу я ему.

Но он даже не удостаивает меня последнего взгляда, не оборачивается, и это хорошо. Я не заслуживаю даже этого. Я вообще ничего не заслуживаю.

— Прости! — кричу я. — Мне правда очень-очень жаль!

Но и после этого Джереми не оборачивается.

— Никогда раньше не слышал, чтобы в День благодарения так орали, — говорит мне Патрик. Он идет из кухни в гостиную с чашкой чая, которую вручает мне, и чайником. — Ну, может, на самом первом Дне благодарения был сопоставимый накал эмоций. Возможно, Майлз Стэндиш^[21] и спровоцировал заварушку с индейцами, которая была ничуть не хуже — я слышал, он был грубоват, — но полной уверенности у меня все равно нет.

Он смотрит на меня. Я сижу на диване, моя нога зафиксирована в вытянутом положении, а к голове приложен лед, который теоретически должен облегчить последствия от удара головой. Возможно, Патрик забыл, что злится на меня за попытку его поцеловать. По крайней мере, он разрешил мне к нему спуститься. Мало того, сам поднялся ко мне и забрал меня. Приспособил мне лед. Дал выпить воды. А теперь вот поит травяным чаем. И даже отложил на потом то, что писал о раке прямой кишки, хоть и сказал, что дедлайн на носу.