Книга Бруклинские ведьмы, страница 139 – Мэдди Доусон

Может, оттого, что я, вероятно, подшофе, а может, потому, что Бликс находится сию минуту с нами в этой комнате, мне в голову внезапно приходит замечательная идея. У меня такое чувство, что это вообще лучшая идея за всю историю человечества, и я встаю, чтобы как можно эффектнее о ней сообщить.

— А что, если… что, если я закачу большую вечеринку с угощением? Например… ну не знаю, на День благодарения? Устрою наверху праздничный ужин и приглашу всех, кто любил Бликс, и мы все воздадим должное ее жизни. Я так с ней попрощаюсь. И поблагодарю. Сразу и то и другое.

Патрик улыбается.

— Ого, — говорит он, — только посмотрите, как вы загорелись. План грандиозный.

— Вы придете?

— Ну… нет. Но я думаю, что это правильная идея. Вы здорово придумали.

— Патрик!

Он наклоняется ко мне через стол и говорит хриплым голосом:

— Посмотрите на меня, Марни. На мое лицо. Вы и Бликс… вы единственные люди, которых я пустил в свою жизнь. Вы до сих пор этого не поняли? Единственные люди, которые целенаправленно меня навещают. Я пришлю вам печенья и тыквенных пирожков и буду поддерживать ваше мероприятие отсюда. Но сам на него не приду. Тут вступает в силу фактор уродства.

— Да вы настолько неуродливый человек, насколько это вообще возможно, — протестую я. — Вы сияющий.

— Моя толерантность к сочувственным замечаниям достигла критического предела, — изрекает он. — Так что, думаю, пора объявлять посиделки закрытыми.

Я произношу: «Патрик», — потом смотрю на него и складываю определенным образом губы, потом одариваю его самым что ни на есть выразительным взглядом и закатываю глаза, а потом говорю:

— Патрик, и вы, и я, оба мы знаем…

А потом я просто ухожу, потому что смысла во всем этом нет. Сердце Патрика закрыто для подобных вещей, и он продемонстрировал мне это всеми доступными ему способами.

— Боюсь, тебе не понравится здешний конец ноября, — говорит Сэмми. Он ждет у меня на кухне, когда отец приедет забрать его на выходные. — Не знаю, поняла ты это или нет, но в ноябре здесь у всех начинают болеть зубы.

— Неужели! — удивляюсь я. — Я слышала о том, что облетят листья и, возможно, пойдет снег, но про зубы ничего не знала.

— Ну, мама работает у зубного врача, и она говорит, что это из-за холодной погоды. Что когда ты выходишь на улицу, то вдыхаешь холодный воздух, и зубы становятся чувствительными. А потом все идут к зубному. Так она говорит. — Сэмми принимается колотить по столешнице, как будто это барабан, потом встает и без труда проходится по полу колесом. Затем останавливается и смотрит на меня. — А еще, можно я тебе кое-что скажу? Ты знаешь, что у каждого есть суперспособность? А знаешь, какая у меня? У меня есть волшебная способность замечать, когда на часах 11:11 или 1:11. Я всегда-всегда вижу, когда там такое. Это вообще круть!

— Ого! Хорошо иметь такую суперспособность!

Я еще иногда вижу 2:22 и 4:44, хотя не очень часто.

Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться:

— Ты явно на пути к тому, чтобы стать супергероем.

Он серьезно кивает, потом на мгновение садится на пол по-турецки, глядя на меня так пристально, что у меня замирает сердце. Прежде чем заговорить, он с трудом сглатывает.

— В общем, у меня есть план, как свести маму с папой вместе.

— Правда?

— Да, у нас в школе будет концерт, я на нем выступлю, и думаю, что они оба придут посмотреть, и тогда я выйду и сыграю на флейте, или спою, или прочту стишок, или еще что-нибудь, а потом мы все вместе пойдем поесть мороженого. Ты сможешь напустить на них небольшой приворот или еще чего-нибудь, и тогда, я думаю, они решат снова жить вместе.