Книга Магия найденных вещей, страница 70 – Мэдди Доусон

Мэгги долго смотрела на меня, очень долго. Затем вздохнула и сказала, что, может быть, сделает котлеты на ужин. В мясе много железа, которое мне сейчас нужно.

— Знаешь, – добавила она, – месячные это не повод ходить в плохом настроении.

— У меня нормальное настроение, – ответила я. – Просто болит голова и живот. И я немного устала.

— Ладно. – Она секунду помедлила. – Первые месячные – это очень волнующее событие. Ты уже можешь родить ребенка. – Она улыбнулась и притворно нахмурилась. – Но пока не торопись.

— Я знаю.

Я взяла яблоко и вышла из кухни. И вот о чем подумала: сегодня ночью в Вудстоке несколько женщин соберутся на поле под звездным небом и проведут для меня лунную церемонию с колдовским жезлом и перышками, а здесь, в Нью-Гемпшире, Мэгги предостерегает меня от опасностей, связанных с месячными.

Уже у лестницы я обернулась:

— И кстати, мое настоящее имя Фронси. Давай так и будем меня называть.

Бум. В кухне стало оглушительно тихо, как после взрыва бомбы.

И мне это было приятно.

После того телефонного разговора в мою жизнь снова вернулась мама. Это был мой большой секрет. Я купила телефонную карточку, как она и советовала, и несколько раз в неделю звонила ей из телефона-автомата в будке за зданием бывшего магазинчика женской одежды «Наряды от Дайны», который закрылся годом ранее. Телефонная будка стояла в дальнем конце парковки, ею почти никто не пользовался, она была тесной, заваленной грязными бумажками и битым стеклом, но со временем я привела ее в порядок, ведь эта будка в каком-то смысле стала моим вторым домом. Я выгребла весь мусор и принесла из дома маленький пластиковый стульчик, чтобы мне было на чем сидеть. За разговорами с мамой я рисовала картинки и прикрепляла их к стенам телефонной будки, и у меня получилась своя личная крошечная картинная галерея.

В те дни, когда я звонила маме, я выходила из школьного автобуса центре, а домой потом возвращалась пешком. Мэгги же я говорила, что мне нравится иногда заходить в зоомагазин, гладить щенков и играть с котятами, что обожаю животных и собираюсь стать ветеринаром.

Мне кажется, Мэгги была даже рада, что угрюмый подросток в моем лице не бродит по дому с мрачным видом и не мешается у нее под ногами, поэтому она вовсе не удивилась моему внезапно проснувшемуся интересу к животным. Она сказала: «Только не разговаривай с незнакомцами». Как будто в нашем маленьком городке были какие-то незнакомцы. Это был целый город знакомцев.

Но если бы Мэгги знала, какие волшебные, странные и будоражащие беседы я веду с мамой, то наверняка предпочла бы, чтобы я разговаривала с незнакомцами.

Мама уж точно была не похожа ни на кого в Пембертоне. А может быть, и во всем штате Нью-Гемпшир. Она говорила со мной обо всем. Она верила в богинь, и сама тоже была богиней. Как, очевидно, и я. Она была ведьмой и общалась с женщинами, которых она называла «бегущими с волками». Эти женщины, как она мне объяснила, говорят о своих влагалищах как о добрых подругах, а не просто как о частях тела.

Тут мы обе буквально взревели от смеха.

— Моя вагина, конечно же, тоже со мной говорит, – добавила она. – Хотя чаще я слышу желудок.

Уже сам ее голос – бархатный, низкий, доносившийся до меня через телефонную трубку – трогал меня до глубины души.