Книга Магия найденных вещей, страница 171 – Мэдди Доусон

Это уже кое-что – на самом деле, очень многое.

Я твержу себе: «Все хорошо. У меня все хорошо». Я где-то читала, что, когда ты улыбаешься, на лице активизируются мышцы, отвечающие за поднятие настроения. Что-то вроде того. В любом случае улыбаться нужно почаще. Особенно когда ты выходишь замуж.

Позавчера я рылась в сумке в поисках чековой книжки, чтобы расплатиться за заказанные цветы, и мне на ногу вывалился Громео. Скорее выпрыгнул, если хотите знать правду.

Да, я привезла его в Уэллфлит. После свадьбы я, наверное, верну его Адаму. Отправлю внутренней офисной почтой. И приложу коротенькую записку.

Я напишу: «Соскучился по Гжульетте».

В четверг наконец приезжают мои друзья, заселяются в гостиничные номера, а вечером мы долго гуляем по пляжу. Я говорю, что у меня ощущение полного дурдома. Мне отвечают, что это нормально за двое суток до свадьбы. Так бывает у всех. Я объясняю, что нет, тут другое, другой дурдом, больше связанный с мыслями «Что я делаю? Точно ли мне это надо?». Мне отвечают, что да, именно этот дурдом и имели в виду.

Они просто не понимают.

Если честно, мне кажется, что проблема в двух свадебных платьях.

В двух моих свадебных платьях, что висят в шкафу у меня в комнате. Одно – для Фронси из лагеря Тенадж, другое – для Фронси из лагеря Мэгги. Хотя, наверное, это как-то уж слишком просто. И даже смешно, потому что и та и другая – это одна и та же Фронси. И обе они – это я. У меня было целых четыре месяца, чтобы решить, какое именно платье я надену на свадьбу.

Но я до сих пор не решила.

И до сих пор не сочинила текст своей свадебной клятвы.

Я честно пыталась, но не смогла.

В конце концов я говорю Джаду, что мы просто-напросто повторим слова клятвы, которую зачитает мировой судья, а Джад мне напоминает, что никакого мирового судьи не будет, церемонию проведет Рассел, получивший специальный сертификат от какой-то бутафорской церкви чего-то там и теперь может заключать браки для всех желающих. О чем я, конечно же, знала. Просто мне сложно держать в голове столько разных подробностей. В общем, нас обвенчает Рассел. Рассел с его шикарной прической. А Рассел, говорит мне Джад, – музыкант. Он не знает, что говорить. Поэтому нам надо составить для него речь.

Может, он просто споет нам песню? Пусть вместо речи споет нам песню, говорю я Джаду. Почему нет? Можно переложить слова клятвы в песенный формат, пусть Рассел будет солистом, а мы – хором. Он как бы спрашивает, мы ему отвечаем, и все – мы женаты. Получите и распишитесь.

Джад смотрит на меня долгим взглядом, поджимает губы и идет на пробежку. В последнее время он часто спасается от меня на пробежках. Я его не виню. Мне бы тоже хотелось пойти пробежаться, чтобы спастись от себя.

И вот, как говорится, не успеешь и глазом моргнуть, наступает суббота. День ясный и солнечный, дует легкий ветерок, по синему небу плывут облака, похожие на тонкие белые перышки. Высокие травы легонько колышутся на ветру. День прямо-таки идеальный для свадьбы.

Мэгги заглядывает ко мне в спальню и говорит, что Рассел уже ждет внизу, просит текст свадебной клятвы. Я спускаюсь к нему на кухню в своем домашнем шелковом кимоно и сообщаю, что не смогла ничего написать. Я честно пыталась. Но не смогла. Извини.

— Может быть… сочинишь что-то по-быстрому прямо сейчас? – Он проводит руками по своим роскошным блестящим волосам, что говорит о предельном волнении. Потому что испортить прическу – для него это немыслимо.