Книга Магия найденных вещей, страница 147 – Мэдди Доусон

— Ну ладно. Все равно это неважно. Было да быльем поросло, – произносит она преувеличенно бодрым голосом и продолжает уже со своей обычной четкой интонацией: – Знаешь что? Мой психотерапевт сказал бы, что это хорошо, что у вас с ней остались какие-то отношения. Я очень за тебя рада, Фронси, что ты избежала такой утраты. Наверное, это здоровый подход.

— Погоди. Ты не говорила, что ходишь к психотерапевту.

Она присаживается на краешек картонной коробки.

— Я не хотела об этом рассказывать, но да. Уже около года. Сначала мне это не нравилось, но теперь уже ясно, что сеансы мне помогают. Разобраться во всем. В общем, ты понимаешь.

— Да, тут есть в чем разбираться, – осторожно говорю я. У меня в руках блюдо, которое мы используем под индейку, я тоже сажусь на коробку и молчу. Жду, что она скажет дальше. Воздух, пронизанный пляшущими пылинками, кажется хрупким и настороженным.

— Есть еще кое-что, – произносит она, глядя себе под ноги. – Я пытаюсь уговорить твоего папу, чтобы он тоже обратился к психотерапевту. Ему нужна помощь.

— Ого. Вот это новость! Как-то трудно представить, чтобы он изливал душу незнакомому человеку. Я скорее представляю, как он хмурится и поджимает губы, когда психотерапевт спрашивает: «И что вы при этом почувствовали?»

Мэгги тихонько смеется.

— Ну все равно надо попробовать. Потому что если ничего не изменится, то я уже начинаю склоняться к мысли, что мне придется от него уйти.

У меня все внутри обрывается.

— Что, все так плохо?

Она смотрит на меня.

— Я не могу так жить. Я просто не выдержу. Если он не собирается ничего делать сам, тянуть его за собой я уже не в силах.

Я ставлю блюдо на пол, подхожу к Мэгги и крепко ее обнимаю. Сначала она напрягается, а потом обмякает в моих объятиях. Я понимаю, что она плачет, и обнимаю ее еще крепче.

— Ох, Мэгги. Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Я была бы добрее.

— Нет, я сейчас не о том. – Она достает из кармана бумажную салфетку и громко сморкается. – Я говорю это лишь для того, чтобы ты поняла, почему я так рьяно взялась за подготовку твоей свадьбы. Для меня это просто спасательный круг. Может быть, моя последняя большая радость. И я даю тебе слово, что не уйду от него до твоей свадьбы, несмотря ни на что.

— Все будет хорошо, Мэгги, – уверяю я, хотя сама толком не знаю, о чем идет речь. – Он не хочет тебя потерять.

— Ну, посмотрим. – Она глядит в сторону. – И давай больше об этом не будем. Давай лучше готовиться к Рождеству.

Я оглядываю чердак, как будто вижу его в последний раз. А потом, расставив по полкам коробки с «Днем благодарения», мы бережно уносим вниз «Рождество».

Ночью Банни упала с кровати.

Я просыпаюсь от тихого стука и включаю лампу на тумбочке. Банни лежит на ковре рядом с кроватью, на подушках, которые я разложила на всякий случай.

Она не ударилась. Подушки смягчили удар, да и упала она удачно. У нее ничего не болит, она ничего не сломала, ее зрачки не расширены.

Но я все равно жутко перепугалась. Я не сплю до утра, наблюдаю за спящей бабушкой.

Утром я говорю Мэгги и папе, что никуда не поеду в это воскресенье. Джаду сообщаю, что не вернусь в Нью-Йорк вместе с ним, как обычно, я останусь как минимум до конца следующей недели, чтобы убедиться, что с бабушкой все в порядке, и сама отвезу ее в «Хеллуелл-Хаус».