Книга Магия найденных вещей, страница 130 – Мэдди Доусон

Ее сладенькая, обожаемая малышка.

Поначалу во мне всколыхнулась прежняя злость пополам с горьким разочарованием, и я не хотела ей отвечать. Но потом вспомнила слова Банни, что к людям следует относиться по-доброму. Люди несовершенны, они многого не понимают, но ведь и я сама такая же, и мы просто делаем все, что можем.

Я написала Тенадж небольшую ответную записку.

«Мне очень жаль, что твоя жизнь изменилась и твой новый брак не сложился. Но я знаю, что ты непременно найдешь свой путь. Как всегда».

Вот и все.

Она мне не ответила, и не успела я оглянуться, как между учебой, помощью Мэгги и Банни, прогулками по выходным с Джадом, Хендриксом и Ариэль завершился мой второй год обучения в муниципальном колледже.

В том мае в нашей семье произошло два важных события. Хендрикс женился на Ариэль. Свадебная церемония проходила на ферме, прямо в амбаре, где тюки сена были украшены серпантином из гофрированной бумаги, а на арендованных складных столах горели свечи. После торжественной части были танцы с участием почти всех жителей городка, и я отлично провела время, поочередно отплясывая со всеми бывшими одноклассниками.

Мне действительно было весело, но мелькали ли у меня мысли, чтобы остаться в Нью-Гемпшире навсегда? Не завидовала ли я счастью Хендрикса и Ариэль? Вовсе нет. Джад танцевал медленный танец с Карлой Кристенсен, в которую был безнадежно влюблен с десятого класса, с тех пор как у нее вдруг появилась огромная грудь и открылась способность собирать школьную команду чирлидерш в высокую пирамиду. Он подмигнул мне издалека и поднял большой палец. У них с Карлой явно что-то намечалось. Я подмигнула ему в ответ.

Через неделю я получила диплом об окончании двухгодичного курса в колледже, а в конце лета собрала вещи и переехала в Нью-Йорк, чтобы учиться в Нью-Йоркском университете и стать настоящим писателем.

Банни оформила мне чек на оплату первого года обучения. Вручая мне квиток, Банни сказала, что она в меня верит. Она знает, что я писатель. Я читала ей свои рассказы, а она внимательно слушала и предлагала поправки, всегда очень мягко и деликатно.

Она говорила, что и сама тоже когда-то мечтала стать писателем.

Может быть, я отучусь в университете за нас обеих. И возможно, когда-нибудь приглашу ее к себе в Нью-Йорк, и мы пройдемся по Пятой авеню, полюбуемся на витрину «Тиффани», поднимемся на Эмпайр-стейт-билдинг и съедим гамбургер в «Белом замке». Она о них слышала и очень хотела попробовать.

— Живи своей жизнью, – сказала она. – За нас обеих.

К тому времени, когда озадаченному и растерянному солнцу Южной Каролины приходит пора подниматься над горизонтом, весь мир тонет в снегу. Это становится ясно сразу, как только я открываю глаза. Мне очень знакомо это ощущение жизни в приглушенном, заснеженном мире. За окном – тишина. Ни шума машин, ни ревущих вдали сирен. Ничего.

Я сонно смотрю на цифровые часы на тумбочке у кровати. Экран не горит, и в довершение ко всем радостям у меня жутко болит голова.

Черт. Электричество все-таки отключилось? Почему так темно?

Да. Электричество отключилось.

И у меня похмелье.

И большие проблемы на работе.

И еще… моя сумасшедшая мама всю ночь слала мне сообщения, и мой телефон разрядился.

Я сползаю с кровати, подхожу к окну и поднимаю жалюзи. За окном – ослепительная белизна, такая яркая, что приходится щуриться. Снег так и идет. Лежит на крышах припаркованных на улице машин. На козырьках подъездов дома напротив. Снегу нападало дюймов на восемь. Если не больше.