Книга Магия найденных вещей, страница 110 – Мэдди Доусон

— Может, тебе стоит вылететь прямо сейчас, пока не отменили все рейсы, – предлагает он. – Я серьезно.

— Я бы с радостью, но у меня тут работа. Что, действительно снежная буря?

— Да! – говорит он. – Ветер ураганной силы. Дождь, снег и град. Полный набор. Нет, правда. Скажи начальству, что ты категорически против снежных бурь и ураганов. Это твоя принципиальная позиция. Они неестественны.

Я вижу, что Габора опять лезет в сумку за фляжкой.

— Мне надо идти, – говорю я Джаду. – У нас уже начинаются чтения. Пожелай мне удачи.

— Я тебе пожелаю теплые сапоги на меху, – хмыкает он. – И антиобледенитель для самолета при вылете.

— У меня есть теплые сапоги. – Я еле сдерживаю раздражение. – После мероприятия я собираюсь в Нью-Гемпшир, если ты не забыл.

— Здесь они не нужны. Тут тепло. Мир перевернулся с ног на голову.

Он отключается. Никаких нежных прощаний, никаких «Я тебя люблю», никаких «Я ужасно соскучился, и мое сердце колотится в предвкушении скорой встречи». Потому что: с чего бы вдруг? Мы лучшие друзья, которые неожиданно собрались пожениться, и мне надо все время об этом помнить. Вбить в свою тупую, брюзгливую голову.

Адам смотрит на меня.

— Уже пора начинать, – шепчет он. – Я, кстати, прошелся по магазину, оценил обстановку. Похоже, там неспокойно.

— Неспокойно в том смысле, что людям не терпится встретиться с любимой писательницей?

— Скорее, в том смысле, людям не терпится ей объяснить, что она откровенная расистка и что подобный подход не останется безнаказанным.

— О боже.

— Я бы сказал, публика точит метафорические ножи. Я вот думаю… а можно сделать что-нибудь, чтобы она сегодня не выступала?

— Ты шутишь? Она должна выступить. Да она и сама не согласится все отменить.

— Конечно, – кивает он. – Ладно, будем стоять на страже.

Мы помогаем Габоре подняться с дивана.

— Но я еще не закончила подписывать книги, – возражает она. – Мои поклонники захотят получить книгу с автографом.

— Вы их подпишите позже, – говорит Адам, подмигнув мне.

У меня внутри что-то трепещет.

Торговый зал весь гудит. Все двадцать пять складных стульев уже заняты. Компания сердитых с виду молодых людей топчется у книжных полок. В руках они держат таблички. Я вижу несколько милых бабулек в длинных юбках и кардиганах, как у бабушки Питера и Эленор в книге под номером 37 о суфражистках. Бабушки держат сумочки на коленях и явно нервничают, а их маленькие внучки с волосами, собранными в два смешных хвостика (как у Эленор), вытягивают шеи, чтобы скорее увидеть Габору Пирс-Антон.

Кусая губы, я наблюдаю, как Синди Рейнольдс выводит Габору на возвышение вроде маленькой сцены. Она взволнованно произносит теплые вступительные слова, но я не слушаю, потому что смотрю то на Габору, то на компанию сердитых молодых людей, которые уже начали беспокойно переминаться с ноги на ногу. Девушка что-то печатает на смартфоне, а стоящий рядом с ней парень в серой толстовке, выцветших джинсах и темно-синей вязаной шапке похлопывает себя по бедру.

— Спасибо, что вы пришли, – говорит Габора чуть заплетающимся языком. – Вы все очень милые. – В наступившей тишине она открывает свою книжку и начинает читать с первой страницы.

На нее никто не обращает внимания. Люди шепчутся, склонившись друг к другу, и то и дело поглядывают на парня в синей шапке. Он как бы в сомнениях, собирается что-то сказать, но молчит. Девушка рядом с ним качает головой: