Книга Руководство для одиноких сердец, страница 58 – Мэдди Доусон

Джефф нахмурился:

— Так все-таки — ты хочешь, чтобы она приходила, или нет? Зачем ты собираешься заниматься ее волосами, если тебе неприятны ее посещения?

— Дело не в том, хочу я этого или нет. — Линди уже забыла, что ей надо четко выражать свои чувства, чтобы муж знал, как отвечать. Он был не склонен распутывать клубок ее чувств и помогать разобраться в себе. — Сама не понимаю. Я не возражаю встречаться с ней. Нина по-своему забавная. И в некотором смысле… как бы это сказать… не могу объяснить.

— Настырная? Она преследует тебя?

— Нет-нет-нет. Она совсем не такая. Она… словно потеряла часть себя. Так отчаянно хочет иметь семью. И грустная, даже когда смеется. Она разведена и встречается с мужчиной гораздо старше ее, у которого двое детей-подростков, но чувствует себя не в своей тарелке.

Линди чуть не сказала: «Не знаю, зачем говорю тебе все это», но Джефф уже развалился на стуле, щелкая пальцами, и его внимание привлекло что-то в другой части ресторана.

— Ну ладно, — только и проговорила она. — Оставим это. Не будем говорить о Нине, у нас ведь сегодня свидание.

Джефф кивнул. Ей бы хотелось, чтобы он ее о чем-нибудь спросил, но это все равно что желать, чтобы он стал совершено другим человеком. Он был привлекательным и сексуальным мужчиной, хорошим отцом и грамотным строителем, но предпочитал решать конкретные задачи, а не копаться в запутанных чувствах. Как говорится, для молотка любая проблема выглядит как гвоздь. Вот и здесь то же самое. Но глаза у Линди защипало; она снова подумала о Куколке. Теперь, когда она узнала, как ее назвали при рождении, вся история приобрела реальные черты. Куколка, казалось, стала ее частью — нежеланной, отброшенной частью, о существовании которой она никогда не подозревала, — и Линди не могла решиться сообщить это имя Джеффу. А что это говорило об их отношениях?

Она совершенно искренне не имела понятия.

Подошел официант и поставил перед ними заказанные блюда. Линди заказала лосося с ризотто и корнеплодами. Она растерянно смотрела в свою тарелку, а Джефф тем временем так набросился на стейк, словно век не ел.

Линди предприняла еще одну попытку.

— У Нины такие же волосы и глаза, как у меня, — тихо произнесла она. — Но в ней есть некая внутренняя уверенность. Словно она идет по жизни, осознавая свою силу, однако в то же время она трогательная и уязвимая. У меня есть семья, а Нина зациклилась на том… что мы с ней кровные родственницы. А у меня, кроме детей, тоже больше нет кровных родственников. И потом, — Линди повысила голос, поскольку он поднял руку, словно бы желая ее остановить, — потом, Джефф, те, кто, по идее, должны были меня любить, однажды отдали меня незнакомым людям! Бросили! И почему? Обеих нас бросили. Нине было пятнадцать месяцев, а я только что родилась. Кто способен на такой чудовищный поступок? Это не укладывается у меня в голове! Прости, но меня этот вопрос изводит.

Своего настоящего имени она ему не назвала. Пятьдесят пять раз постучала по низу столешницы, чтобы не выпалить: «Я — Куколка! Куколка».

— Если хочешь знать мое мнение, — пережевывая кусок стейка, сказал Джефф, — тебе надо все это пустить побоку. Смотри, что с тобой делается. Тебе не нужны лишние переживания. У тебя есть семья, и, кроме того, детка, у тебя забот полон рот: ты руководишь целой школой и очень занята тем, чтобы все банки в шкафу стояли этикетками вперед. — Увидев, как изменилось ее лицо, он добавил: — Шучу! А если серьезно, то не ввязывайся в эту историю. Тебя все любят, рассчитывают на тебя, потому что ты чудесный человек; нет нужды надрывать сердце в поисках людей, которые тебя бросили. Мне жаль говорить это, но твоя мать, скорее всего, женщина из низов. Знакомство с ней не принесет тебе радости, поверь мне.