Книга Руководство для одиноких сердец, страница 13 – Мэдди Доусон

Монахиня закрыла глаза. Уверена, она боролась с собой, чтобы не нарушить запрет.

— Извините, — проговорила она. — Закон защищает право родителей остаться неизвестными.

— А как же я? У меня нет никаких прав? Значит, я никогда не смогу узнать, кто я на самом деле? Вы понимаете, насколько это чудовищно, абсурдно и несправедливо?

— Как бы то ни было, закон есть закон. Мне очень жаль. Возможно, когда-нибудь этот закон отменят, но пока мы обязаны ему подчиняться. — Избегая смотреть мне в глаза, она переложила на столе какие-то бумаги; было заметно, что разговор ее тяготит.

— Вы вообще представляете, каково это — жить в приемной семье? — стальным голосом произнесла я. — Не знать своего происхождения, не знать, на кого ты похожа. Только вообразите, всю свою жизнь я вглядывалась в лица прохожих, гадая, не они ли мои родители.

Сестра Жермен немного помолчала, а потом проговорила со вздохам:

— Оставьте мне свой телефон. Если ваша биологическая мать вдруг станет вас разыскивать, я с вами свяжусь.

— Знаете, что еще значит удочерение? — Я уже не владела собой и разговаривала на повышенных тонах. — Ощущение случайности твоей судьбы. Что, если бы меня взял кто-то другой? Только на моей улице жили пять приемных детей. Я с тем же успехом могла бы стать и Пэтти О’Брайен, у которой был пони, а отец работал в страховой компании. Или Джессикой Рейнольдс, у которой был младший брат, а мама торговала пластиковыми контейнерами «Тапервер». Вы понимаете? Я такая, как есть, исключительно благодаря стечению обстоятельств.

— Разве не все люди формируются благодаря стечению обстоятельств? — усталым голосом спросила монахиня.

— Нет. Нет! В том-то и дело. Именно это я и пытаюсь вам доказать. Наверняка вы знаете, кто ваши родители. Наверняка знаете, что ваш нос такой же, как у бабушки, а смеетесь вы так же, как ваша мама. Возможно, вы стали монахиней благодаря кому-то из родственников. Вам известна вся история семьи. Вам рассказывали эти истории годами, а на Рождество вы все, скорее всего, пересказывали их снова и снова. Понимаете? А я этого лишена.

Сестра Жермен вздохнула:

— Я дам вам знать, если ваша мать станет вас разыскивать.

Я подняла глаза на Иисуса, но он не спешил мне на помощь. Он был очень занят тем, что улыбался малышам. «Помоги мне, — попросила я про себя. — Конечно, я плохая католичка, но ты ведь можешь что-нибудь сделать».

Мне ничего не оставалось, как записать номер своего телефона. Сестра Жермен взяла бумажку и проводила меня к двери.

— Думаю, вы переживаете кризис из-за кончины приемной матери, — сказала она. — Но даже если вы найдете свою настоящую мать, она не сможет занять место той женщины, которая вас любила. Постарайтесь не забывать об этом. Система защищает вас. Вы попали в хорошую семью, к людям, которые вырастили вас как родную дочь. Остальному не стоит придавать значения.

Мало что злит меня так, как совет не придавать чему-то значения, но я взглянула в кроткое бесцветное лицо монахини и заставила себя пожать ее протянутую руку — теплую, рыхлую, с короткими ногтями. Меня вежливо, но твердо выпроваживали.

Сев в машину, я написала Дэну — раннее утро давно закончилось, так что он не должен был возражать.

«Католическая церковь наотрез отказалась давать мне адрес настоящей матери. Это против религиозных правил. Иисус не помог».