Книга Руководство для одиноких сердец, страница 104 – Мэдди Доусон

Как будто это поможет.

В те времена было не принято выражать искренние соболезнования. В лучшем случае вы могли рассчитывать на банальности, которые преподносились как рождественский подарок.

Бог не дает человеку больше, чем он может вынести.

Самый темный час всегда перед рассветом.

То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Нам так жаль. Давайте помолимся о душе усопшей.

Давайте не будем. Лучше завоем волком и бросимся под машину.

Всем своим существом Фиби чувствовала правду — все только делали вид, что жалеют ее, но на самом деле ее никогда никто не любил. Одноклассники либо не замечали ее, либо дразнили, потому что она была в веснушках и носила странное имя: Фиби. Они звали ее Фиги. Обхохочешься. Взрослые тоже ей не симпатизировали, потому что она всегда задавала слишком много вопросов. «Разве нельзя просто поверить на слово?» — удивлялись они, пока девочка не возненавидела слово «поверить». С тем же успехом можно было просто сказать ей: «Разве нельзя покориться и делать, что тебе говорят?»

«Больше никаких вопросов, — отрезал священник. Как будто она должна была просто забыть о смерти матери, как о мелкой неприятности. — Крепись. Почитай Бога, потому что Господь призвал твою мать к себе на Небеса, такова Его воля». А у нее на языке так и вертелся очередной вопрос: «Вы не думаете, что Бог попросту… вредный старикашка?»

Но Фиби держала себя в руках и не подавала виду, как она разгневалась на Бога, и каждый вечер молилась так же, как и раньше.

Затем — отец. Видимо, Бог захотел призвать и отца тоже.

Через полгода он прыгнул под поезд, предварительно оставив записку: «Больше не могу. Мейв была для меня хлебом насущным. Мне очень, очень жаль. Я люблю вас, девочки, больше всего на свете, но без меня вам будет лучше. Я больше не способен быть вам опорой. Со всей моей болью я буду только обузой. Научитесь быть счастливыми».

Научитесь быть счастливыми! Что за ерунда! На каком уроке этому обучают?

Жизнь неожиданно перевернулась с ног на голову. Восемнадцатилетней Мэри пришлось продать дом и, к счастью, удалось сразу получить предложение руки и сердца от парня, с которым она встречалась в школе. Он собирался работать в магазине отца, торговавшем запчастями для автомашин. Мэри и Фиби по-семейному обсуждали, стоит ли Мэри выходить за него замуж, спасет ли он их от голода.

«Выходи», — сказала Фиби. Она была не в восторге от Дерека, но, в принципе, он казался неплохим парнем и не возражал, чтобы младшая сестра жены жила вместе с ними. Это ведь всего на несколько лет.

Сыграли скромную свадьбу, и вскоре Дереку предложили открыть филиал магазина в Коннектикуте, и молодые перебрались в Элленбери. Вместе с Фиби. Платить за церковно-приходскую школу они, слава богу, больше не могли, поэтому теперь она училась в обычной. Начала жизнь заново. Может быть, решили они с Мэри, теперь у них все наконец-то образуется.

Так и было. Мэри стала вести в магазине бухгалтерию, а Фиби пошла в старшую школу. Она казалась странноватой, но легко вписалась в новые условия. Носила экстравагантные наряды, которые мастерила сама, — у нее имелась даже бархатная накидка, сшитая из обрезков. Когда она расхаживала по школьным коридорам, полы накидки развевались, и детям это нравилось. К тому времени — концу семидесятых — кудрявые волосы, с которыми Фиби сражалась всю жизнь, благодаря Барбре Стрейзанд вошли в моду. Кто бы знал, что ее детские чудачества — переодевания, фантазии, выступления перед подушками — означали, что она была артистической и музыкально одаренной натурой. Мать когда-то давала ей уроки игры на пианино, а вместе с отцом они пели. Каким-то чудом в новой школе Фиби пришлась ко двору. Она пела в хоре, на занятиях драмкружка заметили ее незаурядный талант. Ее привычку задавать вопросы сочли смелой и превосходной. Учителя, хотя и не все, а только лучшие из них, любили ее, и она была счастлива, что у нее есть почитатели.