Книга Не для любви, страница 70 – Мира Айрон

— Не переживаю, — кивнула Ольга. — Спасибо Ивану.

— Тогда договорились? Когда Фёдор станет совершеннолетним, мы сможем в любой момент развестись.

— Мне нужно подумать, — нахмурилась Ольга, но сама себе не поверила.

Как будто есть лучший выход из ситуации? Как будто она сможет теперь жить без Фёдора? Глеб может вообще не печалиться о её боли, просто усыновить Фёдора, и всё. И она даже не увидит никогда больше своего малыша.

— Ты помнишь, что сказала Серафима Сергеевна? — напомнил Глеб. — Завтра она ждёт наше решение.

— Я до утра подумаю.

— Хорошо, я позвоню тебе завтра в десять часов, и ты расскажешь мне о том, что надумала.

* * *

Глеб подвёз Ольгу до её дома и тут же уехал. Вообще, этот спокойный, отстранённый и рассудительный мужчина совсем не был похож на прежнего Глеба.

Раньше нервные окончания у них обоих напоминали оголённые провода, а любовь-ненависть не давала ни жить друг без друга, ни спокойно общаться, находясь рядом. Так что перемены — к лучшему. Зачем Фёдору неадекватные родители?

Последняя мысль заставила Ольгу остановиться прямо посередине подъездной площадки. То есть, решение уже принято?

…К счастью, вечером позвонил Лёха. Ольгу всегда успокаивали разговоры с ним, настраивали на оптимистический лад. Она как никогда чувствовала, что не одна в этом огромном мире, общаясь с Лёхой. Но сегодня ей ещё и очень хотелось задать Бахтееву некоторые вопросы.

— Лёха, скажи, — нерешительно заговорила Ольга, когда они обсудили все новости. — Ты давно видел Глеба Никифорова?

— А что, этот утырок всё-таки достаёт тебя? — по голосу было слышно, как напрягся Лёха.

— Нет, — быстро ответила Ольга. — Просто вспомнила, и подумала, может, ты знаешь, как у него дела.

— Точно он не появлялся? — с сомнением спросил Бахтеев.

Ольга опять вспомнила, как Фёдор обнимал ноги Глеба, и поняла, что правду она не сможет сказать. Даже Лёхе.

— Точно. А что, должен был?

— Понимаешь, — замялся Лёха. — Я не стал тебе рассказывать, чтобы не бередить всё это, не ворошить, не напоминать. Но раз уж ты сама спросила… Он приходил ко мне ещё в конце зимы, засранец этот. Тебя искал. Плакал, как ребёнок, слёзы крокодиловы лил.

— А ты? — через спазм в горле спросила Ольга.

— А я его послал куда подальше. И сказал, что если он к тебе только вздумает сунуться, я его закопаю, и на его семейку мне пох. Так что, Оль, если будет беспокоить тебя, ты сразу…

— Конечно, Лёша! Сразу скажу. Да он и не будет, зачем ему?

— Угу. А что же он приполз-то тогда ко мне?

— Ладно, Лёха, проехали. Это давно было. С тех пор наверняка всё изменилось.

Договорив с Бахтеевым, Ольга несколько минут сидела, глядя в одну точку, а потом снова взяла в руки телефон. Помедлив, набрала номер, который оставил ей сегодня Глеб.

На том конце ответили сразу, даже гудков практически не было.

— Да, Оля. Всё хорошо?

— Я уже подумала и приняла решение, Глеб. Я согласна.

Декабрь 2003 года.

Глеб уехал очень рано, почти ночью, чтобы успеть на траурное мероприятие, организованное семьёй Маши и приуроченное к годовщине гибели дочери. Отцу Марии, бывшему тестю Глеба, удалось почти полностью оправиться от последствий аварии физически, однако глубокая душевная рана ещё не затянулась, и вряд ли затянется когда-либо до конца.