Книга Свет твоих глаз, страница 27 – Мира Айрон

— Верь дальше, — Вера подошла к двери и взялась за ручку. — И готовься к неприятностям, Мельников! Я не отступлюсь.

Дождавшись, пока Вера уйдёт, Михаил посмотрел на телефонный аппарат, стоящий на столе, снял трубку и положил рядом с аппаратом. Подумав, встал и вышел из кабинета.

— Нина Петровна, — обратился к секретарю в приемной директора. — Мало ли, вдруг мне кто-то будет звонить сюда, разыскивать. Меня нет и сегодня не будет.

Секретарь кивнула, не переставая печатать на машинке. Мельников вернулся в свой кабинет, размышляя о том, что сегодня ему нужно успеть доделать всё. Завтра, скорее всего, возможности уже не будет.

* * * * * * * *

На следующий день, незадолго до обеда, когда Михаил опять сидел за столом в рабочем кабинете, двери вновь без стука распахнулись, но на этот раз так, что едва не ударились о стену. В кабинет не вошёл, а ворвался Севостьянов, лицо которого было мрачнее тучи.

— Ты что творишь, гадёныш?! — прошипел он, со стуком захлопывая за собой двери. — Совсем страх потерял?

— Добрый день, Геннадий Вениаминович, — спокойно ответил Михаил, рассудив, что можно уже и не вставать навстречу, бессмысленно.

— Для кого-то, может, и добрый! — тяжело дыша, рявкнул первый секретарь Горкома комсомола и плюхнулся на стул. — А я из Горкома партии еду сейчас, и там я как следует получил по шапке. Из-за тебя, между прочим. Это ведь я тебя двигал, поручился за тебя, придурка!

— Уже и туда сигнал поступил?

— Сигнал?! — взвился Севостьянов, и его породистое лицо исказилось. Михаил даже начал опасаться за здоровье Первого. — Ты знаешь, что сегодня ночью едва успели снять с печати большую статью о твоём поведении в главной местной газете? И фельетон в одном из областных изданий? Хорошо, что контроль сработал!

— Я не писал ни статью, ни тем более, фельетон, Геннадий Вениаминович.

— Ты-то не писал! Зато о тебе писали! И о твоей Джульетте! Первому секретарю Горкома партии Гурскому утром из области позвонили, а он сразу вызвал меня на ковёр. И всё это из-за тебя и твоих шашней, Мельников! Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы статьи успели выйти?! Какой позор для нашего города, для всех нас? Вода есть?

Михаил указал на графин, стоявший прямо перед носом у Севостьянова.

— В общем, я вижу, по-хорошему ты не понимаешь, — выпив стакан воды и немного успокоившись, продолжил Севостьянов. — Мне дали сутки на устранение проблемы. Портить показатели по всему городу в такой ответственный период тебе никто не даст. У тебя есть один день, сегодняшний, для того, чтобы привести в порядок дела. Сегодня же пишешь заявление по собственному, с завтрашнего дня свободен… Да, да! А если упрёшься, вылетишь с завода по статье. Завтра утром приходишь сюда, ставишь подписи в приказе об увольнении, забираешь трудовую, и в десять чтобы был в моём кабинете. Приедет Гурский. Ты при нас снимешь с себя полномочия комсорга завода и значок, положишь на стол комсомольский билет. Всё это под протокол. Понял? Повторять не нужно?

— Понял, — кивнул Михаил. — Повторять не нужно.

— Только это не всё, Мельников! Чтобы духу твоего в городе не было. Мне такой нарыв к шестидесятипятилетию Октябрьской революции не нужен, а пока ты будешь тут маячить, твоя жена и председатель профсоюзного комитета завода товарищ Вековшинина не успокоятся, так и будут все инстанции бомбить кляузами. Так что сгинь с глаз долой, Мельников! За это тебе будет дана нормальная характеристика, без которой приличную работу ты нигде найти не сможешь.