Книга Свет твоих глаз, страница 13 – Мира Айрон

Сама она рисовала очень посредственно, потому даже не представляла, что она станет делать с большой стеной веранды.

— Когда-то ходил в изостудию Дворца пионеров и несколько раз делал стенгазеты в школе, — с готовностью сообщил Мельников. — Ну и по рисованию всегда было пять. На этом всё.

— Значит, вы будете разрисовывать стену веранды, — обрадовалась Люда. — А я займусь кораблём.

— Доверяете? — улыбнулся Михаил Леонтьевич.

"Как будто у меня есть выбор!"

— Да, доверяю, — кивнула Люда. — Я книжку на всякий случай прихватила. Вот, "Дюймовочка". Может, возьмёте оттуда какой-нибудь из сюжетов?

Мельников взял в руки книжку и начал задумчиво листать. Несколько секунд Люда стояла рядом и смотрела на его руки с длинными пальцами. Опомнившись, быстро метнулась к коробке с краской. К счастью, Мельников ничего не заметил.

Сначала они работали в молчании, но потом Люда спросила Михаила Леонтьевича о поездке, и он начал рассказывать, — долго и подробно. О заседаниях, о людях, с которыми встретился, о почётных гостях съезда, об экскурсиях на ВДНХ и на Воробьёвы горы.

Несмотря на то, что рассказ получился достаточно длинным, Люда совсем не устала слушать. Она и раньше замечала, что доклады и речи Мельникова не занудные, от них не устаёшь и не начинаешь зевать с закрытым ртом, украдкой смахивая порождённые тайной зевотой слёзы, а информация хорошо воспринимается и будто сама укладывается в голове.

А теперь оказалось, что он не только хороший оратор, но и прекрасный рассказчик. Время пролетело незаметно, и когда Люда опомнилась, выяснилось, что она уже полностью покрасила и разрисовала корабль, а Михаил Леонтьевич почти закончил расписывать стену.

Люда подошла ближе и охнула от восторга: на стене была изображена летящая ласточка, на спине у которой сидела Дюймовочка. Было понятно, что они отправились в путешествие туда, где вечное лето. Вслед им смотрели жабы из болота, мышь с поля и майские жуки, сидящие на одном из листьев дерева.

— Вот это да, Михаил Леонтьевич… — только и смогла вымолвить Люда.

— Нравится? — кажется, Мельников был очень доволен и произведённым эффектом, и реакцией Людмилы.

— Ещё бы! Теперь я уверена в том, что первое место нам обеспечено. Спасибо вам, Михаил Леонтьевич!

— На здоровье. И я очень рад, что посещение изостудии мне наконец-то пригодилось в жизни. Теперь осталось дождаться, когда пригодятся некоторые дисциплины, которые я изучал в институте. Такие, например, как научный коммунизм, истмат, диамат, история КПСС и политэкономия.

Люда невольно прыснула от смеха и огляделась по сторонам: на двух участках ещё продолжалась работа, но к счастью, те участки располагались достаточно далеко. Потом быстро посмотрела на Мельникова: они встретились глазами, переглядываясь, как пара заговорщиков.

— Что вы такое говорите, Михаил Леонтьевич? — пытаясь казаться серьёзной и строгой, спросила Люда.

Но делать хорошую мину при плохой игре было поздно: Мельников смотрел так, будто видит Люду насквозь.

— Наверно, вам как комсоргу эти науки очень нужны, — всё же сделала ещё одну попытку Люда.

— Несомненно, — как-то непонятно улыбнулся Михаил Леонтьевич. — Тогда будем считать, что архиважные дисциплины уже пригодились. Людмила Евгеньевна, мне кажется, что вот эти листья кувшинок надо сделать более выразительными.