Книга Влюбиться дважды, страница 77 – Мира Айрон

Они были палате. На город опустились сумерки. Яне разрешили вставать, и она сходила в душ. Вечером она всё-таки выпроводила Антона домой: ему необходим был отдых.

Кирилл Антонович, естественно, был полной копией отца. По-другому и быть не могло. Яна именно таким себе и представляла их сына: уже с рождения черноглазым и темноволосым. К тому же, он уже сейчас кричал исключительно басовитым голосом, потому Яна сразу стала величать сына по имени — отчеству.

Весь следующий день Яна принимала поздравления по телефону, отправляла родным и близким первые фотографии и читала фразу "вылитый отец". Днём приехали сначала Лена с Никитой. Яна говорила с ними по телефону и смотрела на них из окна второго этажа. Кирилл Антонович не спал, потому она показала его им в окно.

Потом приехали Светлана Михайловна, Аркадий Семёнович и мама Яны, приехавшая вчера и остановившаяся в Судаках. Потом прикатили Соколовы всей семьёй. Каждая из "делегаций" что-то передавала Яне через вахту; Яна только и успевала пополнять холодильник. Пришлось всем написать, чтобы больше не привозили еды. Яна надеялась, что дольше четырёх дней они в роддоме не задержатся.

Днём приезжала Юлия Николаевна, которой Яна ещё вчера сообщила, что кесарево не состоялось. Юлия Николаевна зашла в палату, посмотрела Яну. Увидев Кирилла Антоновича, заявила, что это тот самый случай, когда скорее усомнишься в материнстве, чем в отцовстве.

Яна не обижалась; совсем наоборот, она была безмерно счастлива, что сын так похож на Антона.

…Антон приехал уже в начинающихся сумерках. Кирилл Антонович спал в специальной кроватке. Яна говорила с Антоном по телефону, стоя у окна. Но их глаза говорили друг другу гораздо больше.

Территория роддома была обнесена невысоким забором, на котором некоторые счастливые отцы считали нужным увековечить свою радость, выразив её в плакатах, граффити, рисунках и прочих видах творчества. Тут и там висели сдувшиеся шарики.

Яна не осуждала это, но была рада, что её Антон не склонен к творческим порывам. Одна из надписей особо радовала глаз. Видимо, счастливый отец приходил под окна не один, а при поддержке друзей, потому шедевр был плодом совместного творчества.

— Я подумала и решила, что искусство должно принадлежать народу, негоже мне одной наслаждаться, — серьёзно сообщила Яна Антону.

— Ты о чём? — он сдвинул брови.

Эти брови… Но Яна заставила себя отвлечься от бровей Антона.

— Обернись, забор, — Яна глазами указала мужу, куда смотреть.

Аккурат за его спиной на заборе красовалась надпись, выполненная красным шрифтом в жанре плакатной живописи: "Ирина! Спасибо за сына! Денис и друзья".

Антон медленно обернулся обратно к окну. Он закусил губу.

— Ну как, проникся?

— А ты знаешь, что каждый всё понимает в меру своей испорченности, Давыдова-Новикова? А я теперь мучайся и переживай за этого Дениса.

— Хватит ржать, Давыдов. На то и было рассчитано: я больше не могла мучиться одна, мне хотелось, чтоб кто-то мучился вместе со мной.

— Спасибо тебе, добрая женщина.

— Обращайтесь.

— Я женат на пошлячке.

— "Поздно пить боржоми"(с), что сделано, то сделано. На ком женился, с тем и мучайся теперь всю жизнь. С кем поведёшься, от того и забеременеешь.

— Я хочу мучиться с тобой всю жизнь, пожалуйста, — хрипло сказал Антон.