Книга Нет моей вины, страница 2 – Мира Айрон

— Как Артём умудрился сломать руку? — Катя искренне удивлялась. Суворов, насколько она помнила его, никогда не был ни спортсменом, ни сорвиголовой.

— Мы на лыжах ходили в воскресенье, на базе, закрывали сезон. Неудачно съехал с горы, — беззаботно ответила Олеська.

— Ясно. А какое дело-то ко мне? Суворов твой явно дома, амбулаторно лечится. Вряд ли он тут, в стационаре.

— Понимаешь, Кать, — вкрадчиво начала Олеся. — Мне очень-очень нужна твоя помощь! Артём хочет, чтобы я приходила к нему печатать его дипломную работу на компьютере. Ему тяжело работать только левой рукой, получается очень медленно, рука устаёт. А я… На работе всегда в программе работаю, там легко. Ты же знаешь мою грамотность…

— И? — Катя начала понимать, к чему клонит подруга, но всё её существо протестовало. Ещё чего не хватало! Сами пусть разбираются! Не станет она помогать!

— Катюнь, пожалуйста! Походи к нему, попечатай, а? Ты же свободна, когда не дежуришь! А я там с тоски помру! Ну где я, и где дипломная работа?! За меня-то мою дипломную Суворов делал!

В этом была вся Олеся. Она виртуозно умела избегать чужих проблем и трудностей, а свои перекладывать на чужие плечи. Зная доброту и безотказность Кати, она и позвонила ей сейчас. У Кати всегда были свои понятия о милосердии, и она не смогла бы бросить в беде больного. На это Олеська и рассчитывала. Катя будет ходить к Суворову и помогать, а она будет жить, как прежде, не напрягаясь. Кто везёт, на том и едут. А Катя успешно и с энтузиазмом «везла» всегда.

— Олесь, вряд ли Артём будет в восторге, — с сомнением начала Катя. — Ему нужна ты, и он ждёт помощи от тебя!

— Нет-нет, он будет рад, поверь! У тебя всегда по русскому пятёрка была, а у меня…сама знаешь! Какая ему разница, кто? Лишь бы выручили! Гипс ещё две с половиной недели не снимут!

— Ну хорошо…Но ты сама ему всё расскажи о том, что я приду! А то получится: «Здравствуйте, я ваша тётя!».

— Конечно, подружка! Утром ему позвоню и всё расскажу! Когда ты сможешь прийти к нему?

— Послезавтра утром. У меня смена только началась четыре часа назад, я завтра почти до вечера. Ночь отосплюсь и приду. Он там же живёт? В сталинке?

— Да, да! Куда он денется? Ой, спасибо, подружка! Причитается с меня!

Они ещё немного поговорили. Олеся делилась впечатлениями о каком-то новом кавалере. Она была уверена, что Катя никогда не расскажет о её интрижках Суворову.

Потом Катя допивала остывший чай и размышляла о том, что опять впряглась в какую-то историю. Вечно ей спокойно не живётся.

* * * * * * * * *

В назначенный день Катя нерешительно топталась у двери второго подъезда большого старого дома. Дом был сталинский, четырёхэтажный. Катя когда-то случайно была дома у Суворова, приходила за компанию с Олесей, очень давно, они учились классе в пятом.

В квартире у Суворовых было три больших комнаты с высокими потолками, а в подъезде дома — старинный решетчатый лифт и винтовая лестница, как в кино про послевоенное время.

Суворов жил с родителями и бабушкой — вдовой профессора математики. Бабушку Катя помнила не слишком хорошо. Запомнились только то, что она курит какие-то крепкие пахучие сигареты. Мать Артёма тогда работала директором школы, а отец преподавал в университете. Если верить Олеське, сейчас родители Артёма за границей, вроде, в Нидерландах. Отец работает там по контракту, преподаёт.