Книга Путешественница, страница 37 – Мира Айрон

А потом Байкал… Жаль, не удалось побыть с ним наедине, подольше насладиться видом его прозрачной глади, — слишком много туристов. Не хотелось уезжать.

Иркутск, величественная Ангара. Сопки Читы. Мне удалось увидеть лишь малую часть азиатской части России, только то, что наиболее известно, у всех на слуху. То, что хоть раз в жизни нужно увидеть обязательно.

Знаешь, Хьюго, я всё-таки устала. Устала и очень соскучилась по маме, папе, Кате и Варе. Но это приятная усталость, огромный опыт и кладезь воспоминаний. Я научилась надеяться только на себя, ориентироваться в незнакомых местах, никуда и никогда не опаздывать. Научилась быстро засыпать в незнакомых местах, следить за своими вещами.

Научилась есть в незнакомых местах, стирать, приводить себя в порядок… Где-то было комфортно, где-то совсем по-спартански. А где-то и удобства в виде ветхой деревянной конструкции (извини за подробности). Меня теперь сложно чем-либо напугать или удивить.

Я вышла на финишную прямую. Далее только Владивосток, в котором я остановлюсь на несколько дней, а потом, скорее всего, самолёт на Москву. Потом день-два в Москве, и домой. Меня ждут мои родные, переживают, скучают.

Так вот, Хьюго, теперь, когда я вышла на финишную прямую, поняла, что снова счастлива. Возможно, не так, как раньше, когда могла слышать. И не так, как тогда, когда ты обнимал меня, дарил мне свои поцелуи, дарил всего себя. Теперь я счастлива по-другому.

Но у меня осталась ещё одна мечта. И пусть несбыточная, но всё равно она есть. Я очень хочу, Хьюго, я мечтаю ещё хотя бы один раз увидеть твои глаза и услышать твой голос. Хочу, чтобы твои глаза и твой голос хоть на несколько секунд превратились из моих воспоминаний в мою реальность…».

* * * * * * * * * *

Поезд прибывал на железнодорожный вокзал Владивостока около десяти часов утра по местному времени, и Илона встала пораньше, чтобы успеть привести себя в порядок, пока к местам общего пользования не выстроилась очередь. Большинство пассажиров ещё мирно спали под стук колёс, в вагоне было тихо. Впрочем, в их вагоне всегда было довольно спокойно, это плацкартные вагоны иногда напоминают цыганский табор. Илона перестук колёс теперь не слышала, но всё равно хорошо спала в поездах.

Перекинув через плечо вафельное полотенце и держа в руках пакет с принадлежностями для умывания и чистки зубов, Илона вышла из туалета и повернула к своему купе. Сделав пару шагов, она вдруг остановилась. Илона жила в полной тишине, да и не видела вокруг ничего подозрительного, но не могла избавиться от уверенности, что где-то рядом вот-вот случится беда.

Оперативно закинув вещи в своё купе, которое располагалось неподалёку, и оставшись только с поясной сумкой, которая была всегда при ней, Илона быстро вышла в тамбур, потом прошла место стыка вагонов, миновала ещё один тамбур. Следующий вагон был плацкартный. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Илона толкнула дверь туалета, и та вдруг подалась.

В тесном пространстве между так называемым унитазом и раковиной, какой-то коренастый бритый мужчина пытался совершить нечто очень плохое в отношении совсем юной темноволосой девушки. Илона успела увидеть только полные ужаса раскосые глаза девчонки и смуглую широкую ладонь, закрывающую девушке рот.