Книга Путешественница, страница 27 – Мира Айрон

По вечерам Илона всегда отправляла сообщения и фотографии родителям и сёстрам, а когда её голова касалась казённой подушки, начинался разговор с Хьюго. Точнее, монолог. Если никого не было рядом, Илона говорила с Хьюго не только в мыслях. Ей нужно было тренировать речь, чтобы она не изменилась, и девушка иногда говорила шёпотом или вслух, негромко, едва слышно. Сама себя она не слышала, потому некому было озадачиваться её душевным состоянием.

Она рассказывала Хьюго обо всём, что увидела и узнала, какие новые блюда или сладости ей удалось попробовать, каких интересных людей она повидала. Постепенно эти молчаливые и немолчаливые разговоры стали неким ритуалом, потребностью. «Поговорив» с Хьюго, Илона лучше и спокойнее засыпала.

Она довольно быстро привыкла каждую ночь проводить в новом месте, привыкла к казённым душевым, прачечным и туалетам. Научилась разбираться в отзывах об отелях и хостелах, безошибочно выбирать те, в которых чистоте и гигиене уделялось повышенное внимание.

«Здравствуй, Хьюго! Как твои дела? Интересно, ты уже в курсе того, что я «уехала в Ярославль, где выхожу замуж»? Надеюсь, что ты уже знаешь. Прости мне эту подростковую слабость, это желание показать, что у меня всё в шоколаде, что я вовсе не страдаю и не скучаю по тебе. Ведь у тебя, наверно, всё просто великолепно, ты обо мне и не думаешь. И тебе всё равно, вышла я замуж или нет. Но мне так спокойнее.

Знаешь, сегодня я впервые за несколько дней попала в небольшое приключение. Я сейчас в Тамбове. Когда днём была на пути сюда, задремала, и проснулась оттого, что мне приснилось пение. А может… Может, я его услышала, как думаешь? Пока спала? Правда, когда проснулась, уже не слышала ничего. Но в проходе, около сидений в нашем «блоке», стоял рыжий парень лет двадцати с гитарой и пел. Я поняла по губам: «Мальчик хочет в Тамбов». Положила в сумку, которая висела у него на локте, всю мелочь, которая у меня была, довольно много. Мне понравилось, что его пение меня разбудило, хоть я и не слышу ничего.

А потом оказалось, что пока я спала, вагон заполнился почти под завязку, и напротив меня устроился некий колоритный персонаж.

Худощавый мужчина лет пятидесяти, давно не бритый, немного неряшливый, но без запаха перегара. На нём были видавшие виды джинсы и туфли, но самое главное — это его футболка. Когда-то она была красной, но выгорела от времени и от стирки, и надпись на ней наполовину стёрлась. Некогда белыми буквами на футболке было написано: «HUGO BOSS».

Видимо, я слишком явно пялила глаза на эту надпись, и возрастной плейбой решил, что он понравился мне, начал улыбаться и говорить скабрезности. Я хотела пересесть, но не было свободных мест. Тогда мне пришлось прикинуться, будто я не только не слышу, но и не говорю. Хорошо, что рядом с ним сидела какая-то дородная женщина с причёской, как у фрёкен Бок, и эта женщина спасла меня. Я не слышала, что она говорила этому ловеласу, к тому же, она говорила довольно быстро, но поняла по губам (или догадалась), что самым невинным из её обещаний было что-то там повредить ему. Какой-то аппарат.

Кстати, у меня новая идея. Я вспоминаю различные разговорные крылатые фразы или устойчивые выражения и пытаюсь перевести их на немецкий так, чтобы они были понятны, и в то же время, не утратили своей «перчинки». Например, такая фраза: «Тамбовский волк тебе товарищ». Как тебе? Подумай. Спокойной ночи, мой Хьюго босс!».