Книга Соловушка, страница 32 – Мира Айрон

— А сейчас? — она не мигая смотрела на него.

Только она умеет так смотреть на него, и от этого взгляда зависит, где будет стоять запятая в выражении: «Казнить нельзя помиловать».

— Сейчас это ещё сильнее, и мне страшно. Я боюсь. Боюсь того момента, когда ты сочтёшь меня старым.

— Никита, ты с ума сошёл? Семнадцать лет разницы — это не тридцать и не сорок! О какой старости ты говоришь сейчас?!

— Понимаешь, — он облокотился о колени и взялся руками за лоб. — Я никогда не вступал в отношения со студентками, аспирантками, и всегда презирал тех пожилых учёных, которые грешат подобным, посмеивался над ними. А теперь я сам зависим, я себя не помню от тебя! Меня нет!

— Я не студентка и не аспирантка, мне двадцать семь, а не девятнадцать, а ты не пожилой! И меня тоже нет, у меня есть только ты! Но я не считаю, что это плохо. Это как в песне: «Я это ты, ты — это я»! Понимаешь? Это и есть любовь, Никита! Это так и должно быть! Ты же сам говорил, что тебе лучше работается, когда я рядом! Что тебе легко и спокойно, когда я с тобой!

— Это всё чистая правда, Лана! Но мне, с одной стороны, спокойно, а с другой, наоборот, постоянно неспокойно, я боюсь, что ты исчезнешь из моей жизни.

— С какой стати?! Я никуда не собираюсь. Но если уж так боишься, привяжи меня к себе. Есть вполне законные способы!

— Лана, жениться на тебе — моё самое большое желание!

— Ну так женись!

— Мне нужны гарантии. Уверенность, что это навсегда.

— Это навсегда, Никита!

— И не только слова.

— А что?! Чего ты хочешь-то?

— Мы подадим заявление в ЗАГС, но в тот период, который останется до свадьбы, мы должны немного пожить отдельно. Подготовка к свадьбе будет идти, разумеется. И работать будем, по-прежнему, вместе, а в быту расстанемся ненадолго. Хочу, чтобы ты сравнила и определилась, как тебе лучше? Можешь ли ты без меня?

Милана побледнела и выпрямилась. Когда он увидел её лицо, впервые пожалел о том, что начал этот разговор, хотя был уверен в своей правоте, ведь он ни слова не солгал.

— Это начало конца, — сказала она бесцветным голосом. — Когда начинаются эти разговоры в пользу бедных о том, что нужно расстаться, подумать, побыть с самим собой, — это означает лишь одно: кто-то кого-то хочет слить. И я даже знаю, кто кого.

— Лана, ты не права!

— Права-права. Когда двое любят друг друга, они по собственной воле не расстанутся даже на день, только по обстоятельствам. Им и в голову не придёт разбежаться и проверять чувства!

— Лана, ты же никогда не мыслишь стереотипно, откуда это всё?

— Ты меня выгоняешь, только и всего.

— Пожалуйста, не говори так! Я сниму квартиру для тебя, ты не пойдёшь больше в общежитие! Создам для тебя максимально комфортные условия, ты не будешь ни в чём нуждаться! Это нужно для того, чтобы ты и подумала, и имела возможность сравнить жизнь со мной и жизнь без меня.

— Ну уж нет! Ты знаешь, как называется женщина, для которой снимают квартиру? Сними для кого-нибудь другого! Мне не нужно! Мне нужен ты, Никита!

Она встала и обняла его за шею, прижалась. Он чувствовал, как дрожат её холодные руки.

— Пожалуйста, Никита, не бросай меня! Прошу! Я не могу без тебя, не хочу! Люблю тебя больше жизни! Я так долго ждала тебя, искала! И только-только почувствовала себя нужной, счастливой, самой любимой!