Книга Андрей, страница 40 – Мира Айрон

После ужина Андрей не пошёл на стройку, как обычно. Проводил Семёна Аркадьевича до машины, потом посидел на скамейке с бабой Шурой и тётей Томой.

А потом решил вдруг съездить до супермаркета. Официальной версией была покупка продуктов, но в самом деле, цели у Андрея были совсем другие.

Андрей нарочно задержался, покатался немного по трассе за селом, успокоился (почти) и приехал уже в начинающихся сумерках. К счастью, не прогадал: скамейка уже пустовала, ежевечернее подведение итогов завершилось.

Тётя Тома всегда ложилась спать довольно рано и рано вставала. Вот Пашка, скорее всего, ещё не спит, тем более, завтра выходной. Однако сын в это время из своей комнаты практически не выходит, играет в компьютере. Он даже может не услышать, что Андрей вернулся, потому что наверняка сидит в наушниках.

Рабочие тоже давно ушли. Так что увидеть, какой букет Андрей привёз, могут только баба Шура (если она на посту) и пёс Мишка. Ну и, конечно, та, кому букет предназначается.

Если Андрей всё правильно понимает, Влада должна сейчас быть в пристрое, ждать его, Андрея, возвращения. Но Андрей всё равно очень волновался: вдруг он ошибся? Вдруг понял неправильно? И Влада не ждёт его?

… Влада была в пристрое. Сидела у окна, не включая свет. Понятно было, что тоже очень волнуется, потому что в окно смотрела слишком напряжённо и внимательно. А что там можно увидеть, если на улице почти стемнело, а окно пристроя выходит на стройку?

Волнуется, конечно, но платье надела то самое, которое накануне раскритиковал Андрей. Поняла, что в самом-то деле Андрею очень понравилось, как она выглядит в этом платье.

Андрей закрыл двери на замок и остановился.

— Я уже начала переживать, Андрей! Почему тебя так долго не было?

— Ездил по трассе за селом, думал.

— На что-то решался? — осторожно спросила Влада.

В её обычно бойком взгляде сегодня читались нерешительность и огромное волнение. Андрею захотелось оградить Владу от переживаний, защитить.

— Нет, просто хотел поразмышлять. Решение я принял намного раньше. Хотя, если честно, всё равно непростительно долго буксовал и творил всякую ерунду. Прости меня, Влада!

— За что? — удивлённо спросила Влада, встала и подошла к Андрею.

— За то, что слишком многих принимал за тебя. Это не я сказал, это стихи. Правда, их сочинила женщина, Анна Ахматова. А ещё прости за то, что обманул тебя: это я взял твою открытку. Мою открытку. Ведь она предназначалась мне.

— Да, тебе, Андрей. Это ты — лучший в мире парень. Я знала, что ты её взял. И я никогда не считала её незначительной мелочью.

Влада нерешительно улыбнулась.

— Тебе не за что просить прощения, Андрей. Если бы каждый мог сразу всё понять, принять единственно верное решение и сделать безошибочный выбор, человечество было бы лишено девяноста девяти процентов произведений живописи, поэзии, прозы, музыки. Не было бы создано львиной доли кинофильмов и телесериалов. Стены театров пустовали бы. Всё строится на несовершенстве жизни. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот.

— Наверно, ты права, но всё равно прости.

— А что теперь, Андрей? Что ты понял?

— Понял, что именно ты нужна мне навсегда. Именно ты сможешь быть только моей всегда. И я надеюсь, что ты не передумала: я тоже нужен тебе навсегда.

— Я и так всегда твоя, Андрей. С тех пор, как увидела. Ничего не изменилось за эти годы, потому что ты один такой, никто не сможет ни заменить тебя, ни сравниться с тобой. Знаешь, я ведь даже пыталась заинтересоваться кем-то другим, излечиться от любви к тебе…