Книга Очень серьезный мужчина, страница 38 – Мира Айрон

— Я немного прогулялась.

— Немного? Одна? В такой поздний час?

Света молчала. Ей не хотелось подставлять Розу. Продолжая пристально смотреть на Свету, Тимофей грустно усмехнулся.

— Почему не со мной?

— Потому что ты был занят. Как ты себе представляешь это? Подхожу к тебе в тот момент, когда ты общаешься с генеральным, и говорю: "Давай сбежим отсюда!"… Так, да?

— А классно было бы, — рассмеялся Тимофей. — Я же всё равно сбежал, сразу следом за тобой.

— Зачем, Тима?

— Сказать? — Тимофей добавил виски в оба стакана.

Света, опустив глаза, сделала глоток, закрыла рот ладошкой и отставила стакан, в котором ещё было достаточно виски.

— Я не буду больше, — прохрипела она. — Крепко слишком для меня.

Тимофей подвинул Светин стакан к себе.

— Я тебя потом заставлю суп есть, Тима. Не думай, что ты так спать ляжешь.

— А ты что, не прогонишь меня?

— Из твоей квартиры? Ну ты спросил!

— А если бы квартира была не моя, а служебная? Или твоя? Выгнала бы?

— Разве друзья так поступают? Куда я тебя такого… красивого и загадочного отпущу? Наоборот, сейчас двери на все замки запру и ключи спрячу. Кто тебя знает? Я тебя пьяным никогда не видела. Может, ты буйный, когда пьяный. Или путешественник. Знаешь, бывают такие: как выпьет, так надо куда-то идти, неважно, куда, просто ноги сами идут.

— Нет, я не буйный, когда пьяный. И не путешественник. И даже не философ. Напьюсь, поем и спать лягу. Одно из кресел, тёмное, раскладывается.

— Вот и договорились. А где твой пиджак, Тима?

Тимофей был в брюках и тёмно-синей рубашке с расстёгнутым воротом.

— Валяется где-то. А плащ на вешалке у двери.

Света слезла с подоконника, нашла пиджак на спинке кресла, того самого, раскладного, повесила на плечики, расправила. Сама она так и оставалась в чёрном платье и с причёской.

— Красивое платье, Света, — сказал Тимофей, словно в ответ на её мысли. — Очень женственное, и подчёркивает твою изящную фигуру.

— Спасибо, Тима, — Света забралась обратно на подоконник. — Ты меня сегодня весь вечер удивляешь.

— Почему?

— Не думала, что ты замечаешь подобные мелочи.

— Это для меня не мелочи, и ты это прекрасно знаешь, Света. Не лукавь.

Они помолчали некоторое время. Света, сказав себе, что теперь-то ей никто не помешает, решила, наконец, поговорить о главном.

— А помнишь, как ты меня борщом кормил в последний день зимних каникул? — улыбнулась она. — А Белянкину не дал борща.

— Я просто хотел, чтобы он свалил быстрее и оставил нас одних. Всё равно его бабушка дома накормила.

— Я так и подумала тогда. А потом, помнишь, как подобрал меня в университетском саду, и я у тебя жила два дня?

— Помню, конечно! То, как ты у меня жила, — одно из самых моих любимых воспоминаний.

— Я всё знаю, Тима.

— О чём? — насторожился Тимофей.

— О том, из-за чего тебе пришлось уйти из нашего университета.

— Откуда? — сглотнув, Тимофей отвернулся к окну. — Я никому не говорил. Даже Максу.

— Встретила Арсения Золотарёва на юбилее матери Макса. Арсений был уже навеселе, его обуяла ностальгия, ему хотелось общаться и вспоминать прошлое. Вот он и рассказал мне о том, как ты ему… вынес предупреждение. А они с его отцом потом поставили ультиматум руководству университета, и тебе сказали, что всё равно не дадут учиться в нашем городе, угрожали судом.