Книга Очень серьезный мужчина, страница 14 – Мира Айрон

Света осторожно пробралась к своей тумбочке, забрала документы, потом в ванной комнате сгребла с полочки личные гигиенические принадлежности, быстро сложила всё в сумку, по-прежнему стоявшую на полу в прихожей, и выбежала в подъезд.

Ладно, остальные вещи заберёт потом, когда папа за ней приедет. Сейчас главная задача — перекантоваться где-то до послезавтра и достойно сдать экзамен. А как это сделать, если силы вот-вот оставят её? И где найти пристанище на два дня и две ночи?

Путь до кампуса Света, несмотря на внушительную сумку, преодолела почти бегом. До консультации оставалось полтора часа. Света нашла свободную скамейку, расположенную в одном из самых укромных уголков университетского сада, села, обхватив себя за плечи, и дала волю слезам.

Казалось, она никогда теперь не забудет картины, увиденные сегодня. Они будут преследовать её до конца жизни. Свету знобило, к горлу то и дело подступала противная тошнота.

Ну ладно, Арсений. Он ни в чём не клялся и обещаний Свете не давал. Хотя много говорил о чувствах. Говорил, будто Света нравится ему настолько, что он готов ждать сколько угодно, пока она будет готова к более открытым и откровенным отношениям. Однако кое в чём Эля была права: в девятнадцать лет до идиотства глупо надеяться, что двадцатидвухлетний парень добровольно станет лишать себя мужских радостей в течение длительного времени.

Но Эля? Ведь она единственная, кто знал о чувствах Светы к Арсению. Она… Эля и Света с детства дружат, с первого класса. Дружили… Теперь у Светы совсем нет подруг.

Света прикрыла глаза, продолжая мёрзнуть, несмотря на летнюю жару, и не в силах вспомнить о том, что в сумке лежит толстовка. Не замечая времени, девушка погрузилась в какое-то подобие забытья, полудрёмы.

— Света? Что с тобой? Тебе плохо?

Вздрогнув от неожиданности, Света открыла глаза. Рядом со скамейкой, прямо перед Светой, сидел на корточках Тимофей Старцев и тревожно вглядывался в лицо Светы.

— Я… Да, наверно, мне плохо, Тима.

Света почувствовала, что опять плачет.

— Скорую надо, — Тимофей решительно встал, в его руках появился телефон.

— Нет, не надо скорую, Тима, пожалуйста!

Света попыталась вскочить, но Тимофей удержал её, а она схватила его за руку, в которой был телефон.

— Тихо, Света, успокойся.

— Посиди со мной, Тима. Или ты спешишь? До консультации ещё двадцать пять минут.

— Давай посидим, — Тимофей усадил Свету на скамейку и устроился рядом.

Он смотрел по-прежнему тревожно, и Свете вдруг стало стыдно за свою распущенность и несдержанность. Ей радоваться надо, что она имела возможность в полной мере оценить то, как ею дорожат люди, которых она считала близкими. А она сидит тут, нюни развесила. Пугает по-настоящему хороших, достойных людей.

Света достала из сумки носовой платок, вытерла лицо и решительно выпрямилась, глядя прямо перед собой.

— Спасибо, что не прошёл мимо.

— Что у тебя случилось, Света?

— Можно, я не буду рассказывать? — Света наклонила голову, рассматривая свои пальцы. — Во всяком случае, пока? Начну проговаривать это, вспоминать, и вновь раскисну. Надо пока сосредоточиться на другом. Тем более, не хочется окунать тебя в эту грязь.

— Хорошо, не говори пока. После экзамена расскажешь. А почему ты с сумкой? Или тоже нельзя спрашивать?