Книга Письма от другой, страница 17 – Мира Айрон

Он дома только завтракает и ужинает. Утром Наташа приготовила кашу и омлет. Поскольку была пятница, с работы он вернулся раньше, но сказал, что ужинать будет вне дома. И вскоре Наташа поняла, почему: она услышала голос Ксении Игоревны, в очередной раз пытающейся разговорить Мирона. Мирон упорно не шёл на контакт с подругой отца. Наташа как-то разговаривала с ним, просила его быть повежливее и приветливее с Ксенией Игоревной, но в этом случае не помогли даже уговоры Наташи.

Если честно, ей самой не очень-то нравилась эта Ксения. Конечно, хороша собой, с длинными ресницами, красивыми бровями, пухлыми губами и огромными, чуть навыкате, карими глазами; с темными длинными гладкими волосами, как в рекламе шампуня; с длинными ногами и высокой грудью. Сквозь такую женщину уж точно мужчины не смотрят, есть за что глазу зацепиться.

Но разговаривает слишком манерно, слова тянет. И смотрит на них с Зинаидой Дмитриевной, как на убожество. Наташа была уверена, что Ксения Игоревна из тех, кто придирается к официантам в ресторане, к мастерам в салонах красоты.

Впрочем, возможно, она, Наташа, настроена предвзято… Почему? А вот об этом лучше не задумываться. Табу.

— А где сегодня эта ваша, моль тульская? Или откуда там она? Всегда, вроде, тут торчит?

Наташа, которая готовила ужин для Мирона, застыла. Она слышала, как Даниил Александрович что-то глухо ответил, но не разобрала слов. Лишь бы Мирон не понял, о чём она!

— А я что сделаю, если она как лютик? — не унималась гостья. — Ей бы старушек грабить по подворотням, фоторобот в жизни не составить!

Даниил Александрович снова что-то глухо сказал, и тут же крикнул:

— Наталья Юрьевна, мы ушли! Мирон играет уже семь минут!

— Хорошо, поняла, — крикнула в ответ Наташа, быстро смахнув тыльной стороной ладони слёзы.

"Идите, идите. Идите со своей красавицей. Надеюсь, её красота заменяет и ум, и душу!".

Наташа заглянула в комнату Мирона: он играл в приставку, был в наушниках. Слава богу, не слышал ничего. Ещё двадцать минут можно играть, а потом ужин.

Значит, она похожа на моль? Интересно, что же отвечал Даниил Александрович? Жаль, не было слышно. А может, и не жаль. Вдруг он тоже сказал нечто нелестное?

Наташа знала, что она не наделена от природы красотой и статью. Но что греха таить, она и не пыталась никогда улучшить себя. Если в студенчестве ещё пыталась краситься, то в замужестве совсем отвыкла. Из всех "изысков" у неё были гель для душа, шампунь, дезодорант, бритвенный станок и лёгкие, с запахом свежести, духи. Виталий запрещал ей краситься. Спасибо, мыться не запрещал! Она всё терпела, лишь бы у неё была хоть одна родная душа. Но была ли та душа родной?..

Теперь, когда в её жизни появились Мирон и Даниил Александрович, она воочию убедилась, как роднятся души. Как это бывает, когда по-настоящему. Наташа не хотела признаваться даже себе, но она боготворила их обоих. Она создала себе кумиров.

Наверно, пришла пора взяться за себя уже? Чтобы её "мужчинам" не приходилось стыдиться за неё? А ей самой чтобы не приходилось слушать колкие выпады? К тому же, возможно, скоро состоится встреча в издательстве. Она не должна быть молью!

…Даниил вернулся около десяти часов вечера, когда Мирон уже спал, а Наталья Юрьевна наводила порядок на кухне и мыла фрукты на завтра.