Книга Сегодня рыжая, страница 6 – Мира Айрон

Вдруг он услышал тихие шаги. Хотел крикнуть, но получился какой-то стон. Шаги смолкли. Он попытался пошевелиться, и тут в глаза ему ударил яркий свет.

— Эй, ты чего тут разлёгся? — услышал он высокий дрожащий голос. Какая-то девчонка, совсем маленькая. Куда носит в такую пору?! — Пьяный?

Он собрался с силами и сказал:

— Нет. На меня напали.

Она ещё раздумывала, не ловушка ли это, но вдруг заметила у него на рукаве кровь и кинулась к нему, опустилась рядом на колени.

— Ой, кто тебя так?!

Когда он обрёл надежду, к нему вдруг вернулся голос:

— Малолетки. Человек семь, или больше. По башке дали, сотрясение точно есть, и ножом махнули. Телефон и деньги забрали.

Она набрала скорую. Сбивчиво всё объяснила, назвала ориентиры. Потом сняла пустой рюкзак и куртку, аккуратно положила это всё ему под голову.

— Шишка на затылке у тебя, — её прохладные пальцы быстро ощупали его голову.

— Куртку-то зачем сняла? Замёрзнешь.

— У меня свитер тёплый. Из верблюда. Колючий, правда.

Он поднял здоровую руку и потрогал её свитер.

— Можно тебя попросить? Запиши себе номер телефона моего двоюродного брата. Когда меня заберут, позвони ему, скажи, что Кирилл в больнице. Пусть посмотрит за собакой, за Джессикой. Она совсем одна. Он тут живёт, недалеко. Родителям моим пусть ничего не говорит, у мамы сердце больное. Да и живут далеко, пятьдесят километров. Возьми у меня в кармане ключи.

Она записала номер телефона брата, имя — Влад, и достала связку ключей.

— Джесси добрая. У неё только вид устрашающий. А так…залижет до смерти, как в анекдоте. Сделаешь?

— Конечно, не переживай! Не оставлю же собаку умирать!

— Кирилл — это ты?

— Как ты догадалась? — улыбнулся он.

Она смотрела в его бледное лицо. Где же скорая? Лишь бы не начал терять сознание.

У него были очень короткие тёмно-русые волосы, высокий лоб, правильные черты. Глаза большие, но в темноте она не могла разобрать цвет. Светлые, это точно. Она включила фонарь на телефоне, но положила так, чтоб ему не слепило глаза. Глаза оказались зелёные. Вроде, он довольно здоровый, крепкий. Видимо, резко со спины налетели.

— А ты что по ночам ходишь?

— С работы иду.

— С работы? Я думал, ты школьница.

— Многие так думают.

Он никогда ещё не видел таких тёмно-рыжих волос и столько веснушек. Видимо, солнце её любит.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Зося, — почему-то она назвалась так, как звал её дед.

— Полячка?

— Почему?

— Пани Зося. Что-то польское.

— Зоя. Дед называл Зося.

— "Приедет, я скажу по-польски: "ПрошУ, пани,

Прими таким как есть,

Не буду больше петь…"", — он улыбнулся.

— "…Но что ей до меня —

Она уже в Иране,

Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!" — продолжила Зоя.

Он уставился на неё во все глаза.

— У деда были пластинки, двадцать одна штука, — пояснила Зоя.

— А где они сейчас?

— В музей отдала после смерти деда.

— Чёрт, зря, я бы купил! Ищу давно.

— Память не продаётся.

— Странная ты, — он продолжал удивлённо разглядывать её.

— Что-то скорая не спешит, — озабоченно проговорила Зоя.

— Думают, пьяный. Знаешь, что самое обидное? Я ведь борец, самбист. Инструктор и тренер. Позорище.

— По твоей логике выходит, что врачи не должны болеть, а все повара должны быть толстыми. Ты можешь быть кем угодно, когда тебе дают сзади по голове кирпичом.