Книга Когда мы разведемся?, страница 8 – Мира Айрон

— Что глаза таращим? Как та девица из сказки. "Морозко", вроде? — он на секунду перевёл взгляд на Раису Ивановну. — "Тепло ли тебе, девица?". Да, да, тепло.

— Настенька, — хрипло сказала Алиса.

— Вот-вот, ну чисто та Настенька.

Он смотрел на пациентку, пытаясь понять, насколько тут всё серьёзно с психикой.

Худенькая, бледная, кожа белая, почти прозрачная. Огромные голубые глаза, немного веснушек на аккуратном носу, большой рот с сухими, потрескавшимися губами. И длинные густые волосы, русые, но с каштановым отливом. Ну Настенька и есть!

— И глазками так же хлоп-хлоп! "Тепло, батюшка!", — смешно передразнил он. — А у самой всё лицо в инее, да?

— Почему вы так разговариваете? — спросила Алиса, наконец возмутившись.

— А как прикажете, любезная, с вами говорить?

— Глеб! — предостерегающе сказала Раиса Ивановна, но он отмахнулся.

— А? У меня завтра отпуск, а мне привозят эксцентричную дамочку, решившую уснуть в сугробе? — он снова заговорил холодно и резко, сверля глазами Алису. — Это попытка суицида, вы понимаете? И я должен вызвать психиатра! Или отправить вас в Алексеевск!

— Я не псих! Не надо психиатра, доктор! И пожалуйста, не надо в Алексеевск! — взмолилась Алиса.

— А почему я должен вам верить, а? Я должен поверить, что нормальный человек садится в сугроб по своей воле, и спит там? Трезвый человек, в своём уме?

— Да!

— Очень интересно, — теперь он смотрел недоверчиво. — Решила умереть красиво? Другие способы не подошли?

Из глаз Алисы потекли горячие слёзы. Ему стало настолько жаль её, что он поднялся и вышел в коридор. Раиса Ивановна устремилась следом.

— Глеб Андреевич, ты с ума сошёл?! Ей и так плохо, видно же! А ты так… А нажалуется на тебя?! Сейчас все жалуются! Тебе проблемы нужны?

— Не нажалуется, — спокойно сказал он. — Эта не нажалуется. Я специально её на слёзы выводил. Плачет, значит, чувствует. Вот если бы продолжала сидеть, как истукан, тогда точно психиатра, плохо дело. А так нормально. Сейчас проревётся, поставим успокоительное, пусть спит до завтра. Проснётся человеком.

— Ну не знаю… Может, ты и прав, — Раиса Ивановна покачала головой. — Жалко девушку. Видно, что приличная.

Они прислушались. Пациентка рыдала в голос, буквально выла.

— Пойдём, пора. Два кубика готовь, Раиса Ивановна! И не забудь записать, что поставили.

Они вернулись в кабинет. Алиса, лёжа ничком на кровати, ревела в голос.

Он подошёл, сел прямо к ней на кровать, заглянул в лицо.

— Всё, всё, не плачь. Всё будет хорошо, девочка, отдохнёшь, поспишь. Досталось тебе, вижу, — он гладил её по волосам, говорил, как с ребёнком.

Теперь Алиса поверила, что он педиатр. И ей стало легче, на самом деле легче! Впервые за все эти дни. Ей нравилось, как он гладит её по голове, как уговаривает её. Неожиданно она схватила его вторую руку, вцепилась в его большую ладонь своими маленькими вспотевшими ладошками.

— Всё, всё, давай руку освободим, — он мягко поднял рукав её водолазки. Алиса почувствовала, как ей поставили укол. Вскоре её начало клонить в сон.

Глеб осторожно высвободил свою руку из её ослабевших ладоней, встал и устало пошёл к выходу, немного хромая. Засыпая, Алиса смотрела ему вслед. И внезапно она вспомнила! Она вспомнила его!

* * * * * * *

— Вот так и нашёл тебя мой Чапай, — Раиса Ивановна, у которой давно закончилась смена, не уходила, сидела рядом с кроватью Алисы.