Книга Когда мы разведемся?, страница 18 – Мира Айрон

— Что завтра будешь делать, дочка? Как обычно отмечаешь праздник?

Уже не в первый раз Алиса отметила, что иногда тётя Люба словно читает её мысли. Алиса подумает — а та сразу спросит. Всё-таки есть у тёти Любы какие-то суперспособности! Не зря, наверно, говорят…

— Не знаю, — пожала плечами Алиса. — Если честно, мне не хочется ехать к папе именно тридцать первого. Лучше потом, числа второго — третьего. У них большая компания, а я не люблю. Я бы вообще спать легла.

— Нуууу, спать — это не дело, дочка! Насчёт компаний я с тобой согласна, я такая же. Не люблю. Так может, объединимся? Зря что ли мы пельмени затеяли? У меня наливка есть, сама делаю. Я это с пузырьками не люблю, газировку-то!

— Я тоже не люблю шампанское, — рассмеялась Алиса.

— Вот! Мы с тобой похожи, я сразу родственную душу почувствовала. Я ведь тоже одна встречаю, Глеб с друзьями, у них компания чуть ли не со школы. А мы с тобой кино посмотрим старое, посидим спокойно. Потом салюты начнутся, из окон хорошо видно, и бабахают громко, собак с ума сводят.

— А давайте! — обрадовалась Алиса. — Надо же, как всё удачно совпало! Я тоже старое кино люблю.

— Вот и славно, дочка! Вдвоём веселее. Опять же, и кошки при нас.

Тётя Люба помолчала, улыбаясь.

— Извини, но всё же спрошу, дочка! Гложет меня. Ты такая светлая, весёлая, добрая…как получилось, что руки на себя хотела наложить?

Алиса была готова к тому, что этот вопрос прозвучит рано или поздно. И рассказала всё подробно, без утайки. Про работу, про Славу, про поездку к сестре, про отказ в доме ребёнка.

Тётя Люба дослушала, не перебивая. Потом заговорила.

— Сестру и мать не осуждай, в каждой избушке свои погремушки. Чужая семья потёмки.

— Я не осуждаю, что вы! Понимаю.

— Ты обижена. Отпусти это, и тебе станет легче.

Алиса кивнула.

— И себя не ругай за слабость. Кто не знает чужого горя, тот не поймёт. У судьбы свои пути. Неспроста Чапай там оказался. А ты заново родилась. И тебе легче?

— Намного! Благодаря Василию Ивановичу, Раисе Ивановне и Глебу Андреевичу. Он меня из этого отупения вывел. А потом работа новая, вы, и совсем другая жизнь. Я чувствую свою нужность людям, это то, чего мне всегда не хватало!

— Значит, всё к лучшему. А дети…много лечилась, говоришь?

— Много, но не знаю, от чего, — усмехнулась Алиса. — Причину так и не нашли.

— А может, и нет никакого бесплодия, а? — тётя Люба внимательно смотрела на неё.

— Как нет, ведь Слава проверялся, я точно знаю, и у него ребёнок будет. Значит, дело во мне.

— Бывает, просто не совпадает что-то у людей.

— И это проверяли, всё нормально.

— Значит, другое что-то не совпало, — пожала плечами тётя Люба. — Я не вижу в тебе ничего такого, нездорового. Всё должно быть хорошо у тебя.

— Ой, не знаю, — вздохнула Алиса. — Мне проще уже не думать об этом и не надеяться.

— А вот это правильно. Отпусти, так же, как обиды.

Хлопнули ворота, а вскоре раздались шаги в сенях.

— Глеб пришёл, — встала тётя Люба, вытирая руки. — Пойду щеколду сниму.

Алиса заметалась. Но куда денешься? Она же пельмени делает, нельзя взять и уйти. Взяла себя в руки, продолжала спокойно заниматься пельменями.

— Можно я не буду принимать участие вот в этом? Просто рядом посижу, — улыбнулся Глеб.

— Зря не хочешь, сынок, успокаивает нервы.