Книга Идеальный мир, страница 50 – rrrEdelweiss

— Что? — полюбопытствовал Стокер, наблюдая за тем, как вытянулась физиономия Огонька, и тот будто решал, смеяться ему или возмущаться.

— Леденец. Она выбрала мне электронку со вкусом сладкого леденца… Бать, у меня ощущение, что мне три года… Кажется, твоя жена только что надо мной жестоко посмеялась, — он снова затянулся, решая, нравится ли ему подобное.

— Мне кажется, что Тэсс тебе так намекает, что пора бросать, — улыбнулся Стокер.

— Сговорились они с Карабиной… и Наги туда же, кстати! «У нас ребенок, он этим дышит! Фу, вонища!..» Обложили! — проворчал Огонек.

— Так может, пришло время покориться? — засмеялся Стокер.

— И стать таким же подкаблучником, как вы с Троттлом? — Огонек затянулся, поморщился, и выпустил сладко пахнущее облачко дыма.

— А что плохого? В мирное-то время. Дом, уют, покой…

— Ничего, бать. На самом деле, ничего плохого, — Огонек сполз сильнее на кресле, разваливаясь и устраиваясь удобнее. Коммуникатор на его запястье загудел, и он лениво глянул на сообщение. — О, Троттл с Карабиной домирился. Пишет, что через десять минут они оба придут.

— Уговорил, бес рыжий, — рассмеялся Стокер.

— Угу… потрудился во славу родины, — фыркнул Огонек, и двое мужчин рассмеялись. — Давай-ка, бать, проветрим как следует. Не будем нервировать мою тещу. Мне ей еще Праймер нужно сдать в эту пятницу.

— Успел добыть билеты на концерт?

— Ага. Пока в пультовой сидел. Хочу обнаглеть и попросить забрать дочку с ночевкой. Мы с Наги сто лет не высыпались.

— Ты когда высыпаться будешь… следи за камерами, — хохотнул Стокер.

Огонек только фыркнул на эту фразу, в последний раз затянулся и убрал электронную сигарету в карман. Подошел к окну и потянул носом свежий воздух. Скрипнуло кресло, и Стокер встал рядом. Плечом к плечу они смотрели на то, как шелестит сочными листьями Сад Надежды. На то, как Солнце клонится к закату, на то, как порхают между цветами насекомые. Где-то зычно застрекотала белка, и от этого резкого звука с ветки сорвалась небольшая оранжевая птичка.

Марс больше не походил на пустыню. Он снова был живым.

Спустя 18 лет после победы над Плутарком.

Окруженное голубым ореолом солнце клонилось к закату, когда Стокер, всем телом потянувшись, убрал газонокосилку в небольшой хозблок, пристроенный к дому. Каждый раз, выгоняя этот аппарат, он трепетал, так трогало его то, что на Марсе снова растет трава. А в клумбах, что он лично поливал и рыхлил, распускали яркие бутоны цветы, саженцы которых были взяты из Сада Надежды.

Планета расцветала, с каждым годом все меньше требуя внимания к своей экосистеме от населявших ее существ. Тонкая, но сочная трава росла почти везде, кроме пустыни и отдельных участков, которые особенно сильно изуродовали плутаркийцы. Но и там ученые обещали лет через десять первые зеленые побеги. Делиться цветами теперь было принято, а пакетик семян марсианских растений считался модным подарком. Вокруг каждого дома, каждого здания разводили цветы и кустарники, и все чаще, идя по городу, можно было увидеть тонкие, но раскидистые деревца. Марсианские белки свободно перелетали от полянки к полянке, от клумбы к клумбе, вдоволь наедаясь семенами розовоцвета и перенося на своем густом меху пыльцу растений.

Марс становился таким же, каким был до вторжения.