Книга Между, страница 32 – Агата Лав, Лавли Рос

— Скажи мне, в чем причина. Почему ты такой со мной? Вчера же все было хорошо.

— Вчера. – Димитрий кивает, он не отбрасывает мои пальцы, и это дарит мне микроскопическую надежду. – А ночью ты ворочалась и говорила во сне.

Я слышу шаги Клима. Он входит в комнату и останавливается, ожидая приказа босса.

— И что… – слова не идут, но я заставляю себя вытолкнуть их наружу. – Что я говорила?

— Я хотел успокоить тебя и обнял, – бросает Димитрий. – Ты подалась ко мне и закопалась в моих руках. И сказала, что любишь меня всем сердцем, но боишься Димитрия. Что он не должен узнать, иначе он убьет нас обоих.

Этого я ожидала меньше всего.

Я сама подставила нас?

— Где ее телефон? – требовательно спрашивает Димитрий, оборачиваясь к Климу. – Ей кто-нибудь звонил?

— Он у меня, – я первой подаю голос и ищу способ извернуться, чтобы достать до кармана.

Но Димитрий делает все сам. Он жестко прижимает меня к себе, буквально бросая на свое каменное тренированное тело, и опускает руку вниз. Его крупная ладонь сканирует каждый сантиметр, обыскивая, а я невольно поднимаю лицо и вижу Клима. Он так близко, всего в метре от меня. И он едва держится.

Мне тоже трудно, но я пытаюсь чуть успокоиться, чтобы не спровоцировать Клима. Если я сейчас дернусь или отпихну Димитрия с криком, он точно не сможет стоять на месте. Он кинется помогать. По его потемневшему лицу отчетливо видно, что любая мелочь может нажать на спусковой крючок.

— Никто не звонил, – говорит Клим. – Я, во всяком случае, не слышал разговора.

— Ты сваливал? У тебя был приказ не сводить с нее глаз.

— Отходил отлить и забирал пакеты у курьера. Все остальное время был рядом с ней.

— Мне правда никто не звонил, – я все же пытаюсь пробиться к Димитрию, говорю мягким голосом, которым обычно мурлыкала ему на ухо. – Я не помню того, что говорила ночью. Это какой-то бред… Пожалуйста, милый, послушай меня…

Мою щеку обжигает пощечина.

Я даже сперва не понимаю, что произошло, только чувствую, как боль жгучей волной разливается по коже. А потом я нахожу себя на полу. Димитрий ударил меня так, что я отлетела от него и рухнула вниз.

— Не трогай ее! – приказывает Димитрий ледяным тоном.

Он не дает Климу помочь мне. Я вижу его ботинки, я практически упала ему в ноги. Поэтому я не поднимаю голову, Климу нельзя сейчас смотреть на меня. Димитрий попал по свежей ране, и я боюсь представить, как скверно я сейчас выгляжу. Кровь уже выступила, а боль становится не резкой, а изматывающей.

— Я сказал, следи за словами, – говорит Димитрий, и это уже совершенно точно относится ко мне. – Не делай из меня идиота, за это я точно могу убить.

Он швыряет мне мой сотовый, с которым закончил.

— Вытащи из нее все подробности, – он снова обращается к Климу. – С этой песенкой “я ничего не знаю” пора заканчивать. Мне надоело это слушать. Мне нужны факты. Кто, когда, где.

— Понял, босс.

У Клима мертвый голос.

Он слишком усердствует в том, чтобы не выдать ни одной эмоции. Я ежусь от его тона, хотя понимаю, что чужой человек не заметит разницу.

— Отнеси ее в машину, она возвращается в дом.

Я ловлю отражение мощного силуэта Димитрия в черном экране электрического камина. Димитрий перешагивает через мои ноги и приближается к Климу вплотную. Он что-то говорит ему шепотом, но я не могу ничего разобрать.