Книга Между, страница 26 – Агата Лав, Лавли Рос

— А камин можно? Он вроде электрический.

— Сейчас сделаю. Ты замерзла?

— Немного. – Я снова провожу ладонями по плечам. – Или это нервы…

Черт.

Вот зачем говорить такое вслух?

— Возьми.

Клим снимает с себя кожаную куртку и протягивает мне. Я почему-то не могу оторвать взгляд от байкерских заклепок, которые разбросаны по коже то тут, то там. Я медлю, и Клим подходит ко мне и накидывает куртку мне на плечи.

Она теплая.

Как частичка его близости.

Я согреваюсь мужским теплом и чувствую, что от куртки исходит запах сигарет и запах тела Клима. Я слишком хорошо его знаю, и, что самое плохое, он до сих пор действует на меня. Говорят, женщины любят запах своего мужчины и с трудом переносят его, если в отношениях остались только раздражение и усталость. Я проваливаю этот тест, мне не хочется скинуть с себя вещь Клима, наоборот, она действует на меня как лекарство.

И ко мне приходит мысль, что он испытывает то же самое. Показывает то злость, то отвращение, а на деле помнит мой запах и до сих пор готов им дышать.

— Мне не нравится, что ты так долго на ногах, – бросает Клим небрежно. – Врач сказал, что тебе нужно отдыхать.

— Мне плевать.

— А мне нет. Если ты свалишься и набьешь еще синяков, виноват буду я.

— Так ты за работу переживаешь?

— Я на испытательном сроке, котенок.

Каждый раз, когда он называет меня котенком, он смотрит так, словно раздевает меня глазами. Нагло и жадно. Я зачем-то киваю. Да и глупо спорить, я действительно пока не чувствую себя на сто процентов. Я прохожу к кровати и забираюсь на нее вместе с обувью.

— Помнишь, как ты дрался с тем парнем с татуировкой на лице? – В меня вдруг ударяет воспоминание, и я смотрю на лицо Клима.

Он напрягается.

Словно я провожу запрещенный прием – обращаюсь к нашему общему прошлому.

— Его унесли после третьего раунда, – хмыкает Клим.

— Да, я помню его кровь. Ты тогда напугал меня, Клим. И тогда я приняла окончательное решение уйти от тебя.

С его лица уходит усмешка. Клим упирается плечом в стенку, а в его глазах появляется что-то угрожающее.

— Я каждый раз боялась за тебя. Боялась, что тебя оставят инвалидом. – Я отворачиваюсь к окну, чтобы договорить: – Ты мужчина, сильный смелый мужчина, тебе не понять, каково это… Мне было больно каждый раз, когда ты входил в клетку. Но в тот вечер я почувствовала, что бои могут не только искалечить тебя, но изменить тоже. Ожесточить до предела. И я тогда подумала: зачем я всё это терплю и цепляюсь за свои чувства к тебе, если однажды рядом со мной может оказаться чужой человек? Я проснусь, а того Клима больше нет.

Я нервно сглатываю и перебираю пальцами ворот его куртки. Меня несет, и я поднимаю воротник выше, вдыхая тяжелый запах с кожи.

— Я же видела, как меняется твое тело. Ты набирал массу или сушился. Добавлялись шрамы и татуировки. Так же и с характером… Ты менялся из-за боев, просто не так заметно.

Я слышу его шаги.

Они расходятся током по комнате.

— Но я никогда не предавал тебя. Я оставался твоим.

Он наклоняется ко мне и с силой закутывает меня в свою куртку. Сдавливает так сильно, что становится трудно дышать, а металлические детали впиваются в кожу. Я понимаю, что задела его за живое. Это странно, но прошло два года, а разговор о нашем расставании заводит его. Впрочем, мой голос тоже шалит.