Книга Мужской выбор, страница 93 – Агата Лав

И он разводит руки в стороны, красуясь и проливая водку на пол.

— Проверишь? – он наваливается и прижимает меня к стенке. – А, крошка?

Мне чудом удается выставить руки и просунуть между нашими телами ладони, отчего чуть легче. Но он слишком высокий и массивный, он буквально накрывает меня глухой крышкой и может замучить удушьем, даже не дотрагиваясь до горла.

— Врачи сказали, что я в норме. Но нужно же проверить…. Проверишь функционал?

Ему чертовски нравится слово, которое он подобрал. Гар раскатисто смеется и смотрит на меня сверху вниз, уткнувшись лбом в стенку надо мной. Но он неожиданно разрывает тесный круг и делает то, что Олег делал десятки раз. Он насильно вливает в меня алкоголь, железной хваткой вцепившись в подбородок и вынуждая делать глотки, чтобы не захлебнуться.

— Хорошая девочка, – приговаривает он, напоминая Олега в мельчайших деталях, даже нездоровые интонации те же. – Молодец, да, еще немного…

Я не помню, когда последний раз ела, и поэтому алкоголь подействует очень быстро. Я знаю. Пожалуй, это последняя абсолютно трезвая мысль. Но шок играет роль анестетика, я толком не чувствую вкус водки, и закашливаюсь из-за ее количества, а не огненного градуса.

— На чем мы закончили в прошлый раз? – спрашивает Гар, убирая бутылку от моего лица.

Нет, внутренности все-таки полыхают. Мне плохо, я едва различаю его слова, хотя по одному тону могу понимать, о чем разговор. Я знаю грязновато-вызывающую мужскую интонацию лучше всего, я могу подбирать слова вместо них и в деталях угадывать, какой смысл они хотели донести. Это несложно, когда говорят одни инстинкты.

— Я говорил, с чего начну? – Гар выставляет колено и сминает золотую ткань платья между моих ног. – Или хочешь выбрать? Я уступлю тебе, крошка. Я подкаблучник глубоко в душе.

Он вновь смеется от собственного остроумия, которому, на его взгляд, нет равных.

— Гар, это преступление, – я с трудом нащупываю голос вместо жалкого шепота и пытаюсь просунуть ладони чуть выше, чтобы не чувствовать его мокрую от пота и спиртного футболку на лице. – Шоу закончилось, это уже жизнь.

— А я именно так живу. И ты так живешь давно, не строй тут целку.

— Я говорю нет. Если ты продолжишь, это будет изнасилование.

— А если я заплачу?

К нам подходит мужчина, я сперва слышу его вальяжный голос, а потом вижу коричневый атласный пиджак. Гар оборачивается к нему, и мне удается чуть оглядеться. Правда, я проседаю, беспомощно проскальзывая по стенке, но Гар вместе с мужчиной почти синхронно ловят меня.

— Какого хрена, Гар? Куда ты торопишься?

— Иди своей дорогой.

— Ты чего, оголодал? – мягко усмехается мужчина. – Растрепишь ее, испачкаешь… Дай хоть полюбоваться парням. Кто ж с десерта начинает?

Мужчина отбрасывает от моего лица спутавшиеся пряди и внимательно смотрит, будто подбирает подходящий ценник. Я нервным выпадом ловлю его широкую ладонь, когда он вздумал и по одежде моей пройтись.

— Я сама.

Я отпускаю мужскую ладонь, когда он спокойно замирает, и поправляю развязавшийся пояс самостоятельно. Я в том состоянии, когды ты пьян, но отчетливо понимаешь даже степень опьянения. Мне нужно что-то сделать хотя бы с устойчивостью, и я решаю снять туфли. Я осторожно опускаюсь под их заинтересованными взглядами и подцепляю сначала один каблук, а потом второй. Отбрасываю туфли в сторону и вновь возвращаюсь к стенке, как к надежной опоре.