Книга Мужской выбор, страница 52 – Агата Лав

— Ты чуть запоздал, Игорь, – я возвращаюсь к нему и смотрю на его хмурое лицо. – Мне сегодня уже угрожали толпой… очередью по мою душу, если быть точной. А угроза, повторенная дважды, теряет остроту.

Игорь делает шаг ко мне и подходит вплотную. Обхватывает крепкими ладонями мои плечи и сжимает так, что мне становится трудно дышать от полыхнувшей боли. Ему не нравится, что я вздумала говорить расслабленным тоном и хочет побыстрей вернуть меня в прежнее состояние. В то самое, когда я боязливо озиралась по сторонам и боялась задержаться взглядом на его силуэте.

— Осторожнее, это пиджак Каина, – я все же выдавливаю слова и следом впиваюсь пальцами в мужские ладони. – Он терпеть не может мятые вещи.

— Тебя он терпит.

— А ты оригинален, малыш.

Он выкручивает мои плечи, и я выбрасываю ладонь наверх. Обжигаю его скулу хлесткой пощечиной, эхо от которой расходится по притихшему залу. Конечно, он не сдерживается. Он бьет меня тыльной стороной ладони, не справившись с полыхнувшими эмоциями и не сделав достаточную сноску на мой вес. Эти парни привыкают бить жестко и наповал. Так что меня как пушинку несет в сторону, в пустоту, в которой не за что зацепиться, и я падаю на пол.

Лучше, так лучше. Я слышу недовольный рокот, который неуверенной волной крадется как раз со стороны парочки, что думала отсидеться.

— Теперь я вижу, почему Олег так любил тебя. Одинаковые повадки, просто два сапога пара, – я наклоняюсь в сторону и сплевываю выступившую кровь.

Я делаю это специально и почти театрально, выбрав для наклона ту сторону, где больше света. Пускай смотрят и пускай любуются. Я не верю, что от такой картины нормального мужика не перекрутит в гендерной мясорубке, и плевать сколь пламенную речь Игорь задвинул прежде.

— Ты не помнишь, но я останавливала кровь из твоей раны, – я коротким взмахом указываю на Игоря и горько усмехаюсь. – Ты был слишком пьян, чтобы помнить. В баре… в “Десятке”, кажется, тебе сломали нос и кровь хлестала ручьем. Ты залил мне брюки, – я машинально провожу по бедрам, будто хочу стереть те пятна из прошлого. – Олег решил вправить и усадил тебя на пол, проклиная твое упрямство на весь бар. Ты не сразу, но сдался, и откинул голову на мои ноги… ты лежал на мне и едва дышал. Не помнишь? Вам с Олегом еще запретили появляться в том баре.

Игорь молчит.

— У тебя нос остался искривлен. Наверное, в этом виновата тоже я. Неправильно держала твою голову, когда ты вырывался. Еще у тебя вздувается венка вот тут, на шее, когда ты злишься. Я тогда заметила. И ты пьешь исключительно водку…

— Заткнись уже.

— Ты как-то по пьяни шепнул мне “Беги от него”. Ты знал Олега лучше всех, лучше родного брата, я по одной этой фразе поняла.

Я стягиваю с себя пиджак и отбрасываю его прочь.

— У Олега вся жизнь была клетка. Как мне было убежать из нее, Игорь? Ее ведь закрывают до конца боя, только если судья остановит… Но никто из вас не остановил.

У Олега были приятели и были друзья. Не знаю, как сильно надо было закрывать глаза, чтобы не замечать его больных припадков, но у них получалось. А после его смерти ему вовсе всё простили и забыли, по-настоящему забыли, будто ничего не было. Это Каин почти не общался с братом, только по вопросам клуба и боев, но тот же Игорь мог многое рассказать ему о младшем брате. О его вкусах и пристрастиях, любимых развлечениях…