Книга Мужской выбор, страница 3 – Агата Лав

— Я буду делать, что хочу.

— Да…

— Назови мое имя.

— Каин.

— Еще раз!

Он до боли сжимает мои плечи и отрывает от земли, бросает в сторону, меняя наши тела местами. Я утыкаюсь лицом в запертую дверь и чувствую каменный пресс, он вдавливает меня в деревянную плоскость и заставляет расставить ноги. Он вновь входит меня и берет сзади, взвинчивая темп за секунды. Так яростно и жадно, что я не знаю, за что хвататься дрожащими пальцами, чтобы вытерпеть эту сладкую пытку. Я извиваюсь под его стальным телом и на его большом члене, и не могу больше терпеть. Нет, никак, невыносимо… Горячая волна подкрадывается и хочет забрать меня, накрыв с головой.

— Каин, – выдыхаю я, теряясь в наэлектризованных ощущениях, в которых виновато его тело.

Его правильные движения и дурманящий запах. И даже его грубые слова, которые заводят меня.

— Думаешь, я не знаю, что оно тебе поперек горла? – произносит он и наматывает мои волосы на кулак, заставляя выгнуть шею. – Я тоже не сразу полюбил его, но теперь оно мое. Я теперь он.

Вслед за моей волной приходит его, мужчина хрипло выдыхает и на мгновение затихает, отпуская мои волосы. Я делаю жадный вдох, угадывая свободу, и следом чувствую, как он изливается в меня. С протяжным животным стоном.

— Я теперь он, – повторяет он над моим ухом, придя в себя, и отшатывается в сторону. – Ничего человеческого…

Глава 2

Каин красив, как должен быть красив мужчина. Как мощная машина или дикое сильное животное. Я всматриваюсь в идеальные черты, чуть испорченные жестокими боями на ринге и в ночных барах, и любуюсь его внешностью. Так легче забыть, какой порок таится внутри него. Каким человеком он становится прямо у меня на глазах.

Я не могу этому помешать, а, быть может, уже вовсе поздно. Уже всё случилось и дороги назад нет, он будет становиться только жестче и страшнее, пока не сломает меня, как ненужную игрушку. Слишком хрупкую и надоевшую до чертиков. Хотя глубоко в душе я согласна на такой исход, если ему станет легче и он выдохнет хотя бы на полвздоха.

— Что? – он замечает мой внимательный взгляд и отвлекается от полки холодильника, на которой стоят белые банки с таблетками.

Он берет первую в ряду и, отвинтив крышку, насыпает целую горсть, которую отправляет в рот.

— У тебя рассечена бровь…

— Да, я в курсе.

— Можно мне? – я указываю на соседний тюбик с перекисью и делаю шаг к нему.

— Хочешь поухаживать? Я похож на калеку?

— Ты уставший.

— Каин, – подсказывает он с усмешкой и с интересом наблюдает за моей осторожной поступью, которой я почти дошла до него. – Уже пора вставить заветное слово.

— И у тебя опять начался…

Он не переносит слово “тик” и я не произношу его вслух. Но иногда, когда его злость слишком долго не находит выхода или случаются затяжные дикие деньки, у него начинает подрагивать верхнее веко. Едва заметно, но я до мелочей знаю его лицо, чтобы упустить этот момент. И поэтому я на свой страх и риск поднимаю руку и дотрагиваюсь до его лица. Накрываю теплыми пальцами веко, успокаивая простым прикосновением.

— Ты сама нежность, когда кончаешь.

Мне хочется накрыть второй ладонью его губы, чтобы он замолчал и перестал огрызаться. Но такое он точно не стерпит, а так он стоит передо мной и даже прикрыл глаза, ненадолго поддавшись моей заботе. И внутренняя пружина чуть разжимается, я вижу, как его покатые плечи опускаются ниже, а из позы уходит нервная стяжка. Он ведь и дома то и дело занимает стойку бойца, будто ждет удара со спины.