Книга Жестокие чувства, страница 12 – Агата Лав

Мне казалось, я была особенной для него.

Я была его уязвимостью.

Я вспоминаю, как все начиналось. Как он открывался мне. Позволял зайти туда, куда не допускал никого другого. Хотя мы не раз ссорились, когда я задавала вопросы о его делах в неподходящий момент.

— Ты не должна в это лезть, Алина, – говорил он тогда твердо.

И уезжал. На несколько дней. На неделю. Оставлял меня одну в доме, под охраной, с полной изоляцией от внешнего мира.

Я видела его сложные времена. Я видела, что он в опасности. Но он не посвящал меня в подробности своего бизнеса. Он исчезал, а потом возвращался, как будто ничего не случилось. Мне оставалось только привыкать. И я привыкла к его молчанию, привыкла к тайнам, привыкла к тому, что он был одновременно рядом и бесконечно далеко.

Но один случай стал последней каплей. Я проснулась ночью, а он сидел на кровати, весь напряженный. В его руке было оружие. Он целился в темноту. Его пальцы сжимали рукоятку, а взгляд был жестким, нечеловеческим.

Мне стало так страшно, я вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной и слабой, я боялась дотронуться до него, потому что не была уверена, как он отреагирует. Я не понимала, где он сейчас находится мыслями и узнает ли он меня.

— Герман… – прошептала я.

Он не реагировал. Тогда я осторожно села рядом и положила руку ему на плечо.

— Ты дома, – сказала я. – Здесь никого нет.

Его дыхание было рваным.

— Герман. – Я на свой страх и риск коснулась его руки.

Только тогда он вздрогнул, моргнул несколько раз и наконец опустил пистолет.

— Прости, – сказал он тихо и выдохнул, будто с плеч свалился груз.

Но я не смогла забыть этот момент. Не смогла больше делать вид, что не замечаю кровь, не замечаю обрывки его ужасных разговоров.

Все это накапливалось.

И в конце концов плотину прорвало.

Я понимала, что он никогда не отпустит меня добровольно. Я видела, насколько сильно я проникла в него, насколько глубоко он пустил меня в свою душу. Он бы боролся за меня, он бы не дал мне уйти. А я знала, что не выдержу этого давления. Что в какой-то момент сдамся.

Поэтому я приняла единственное решение, которое оставалось. Я использовала момент, уговорив его провести несколько дней вместе, уехать куда-то вдвоем, будто для отдыха. Он согласился, взял с собой лишь Барковского, который только прилетел из командировки.

Мы поехали в отель при казино. Герман был истощен. Усталый, раздраженный, мне с трудом удалось его успокоить. В тот вечер я убедила его попробовать кое-что новое. Ласково, мягко… Я говорила, и каждое слово становилось частью гипнотического внушения. Я использовала все свои знания, все техники, все, что изучала годами. Вела его за собой, направляя его мысли туда, куда мне было нужно.

Его дыхание стало ровнее, мышцы расслабились, он позволил себе поддаться моему голосу, моей власти. Веки тяжело опустились, пальцы разжались, он проваливался все глубже, все дальше…

Я хотела, чтобы он забыл меня.

Совсем.

Когда он уснул, я вскочила, едва сдерживая дрожь в пальцах. Мне было плохо, я не могла отделаться от мысли, что поступаю ужасно, что зашла слишком далеко и должен быть другой путь… Но я его не знала. Я схватила сумку и лихорадочно забросила в нее вещи. Каждый звук казался мне оглушительным. Я шагнула к двери, но едва не налетела на Барковского.