Книга Золушка для миллиардера, страница 8 – Агата Лав

Я нахожу в ванной всё необходимое, чтобы сделать легкий макияж. Пока переодеваюсь, посматриваю на экран сотового. Я решила все-таки поинтересоваться, что это за девушка, с которой меня перепутали. Как и ожидалось, фотографий ее нет, она скрывает свое лицо и фамилию. Зато она любит откровенничать в своих статьях и текстовых интервью. Она ведет авторскую колонку в популярном интернет-издании, где щедро делится фактами личной жизни. Я несколько раз моргаю, желая, чтобы некоторые заголовки исчезли. Но нет, эта Алиса Сергеевна пишет не только об отелях.

“Стоит ли игра свеч? Или прелюдия в мужском понимании”

“5 игрушек для взрослых, мимо которых ты проходила и очень зря!”

Нет, там есть колонки на другие темы: театры и выставки, новые рестораны и процедуры в салонах красоты, женские загоны по поводу фигуры и советы для карьеристок. Этакий публичный дневник городской штучки с циничным взглядом на жизнь. Я не удивлена, что Рубежанскому она как кость в горле.

К нему кстати пора вернуться. Я иду в гостиную, улавливая отголоски модной песни. На огромном экране плазмы пританцовывает полуголая девушка, а Рубежанский с кем-то разговаривает по телефону. Он замечает меня и показывает на низкий столик, на котором стоит открытая бутылка и наполненный бокал.

Но мне не хочется повышать градус. Я целюсь на кофемашину, рядом с которой располагается тарелочка с капсулами.

— Я думал, мы выпьем и перейдем на ты, – хрипловатый мужской голос нагоняет меня.

Я не оборачиваюсь, хотя чертовски хочется. Я чувствую, как Рубежанский подходит ко мне со спины и электризует пространство. Я жду от него какой-нибудь вольности и пытаюсь вспомнить, какая ладонь у меня тяжелее – правая или левая.

— Мы можем перейти на ты без алкоголя.

Я поворачиваюсь к нему, вооружившись чашкой горячего кофе. Она становится надежным заслоном, Рубежанский отступает от кипятка подальше. И молчит, показывая, что ждет моих вопросов.

— Да, интервью, – напоминаю самой себе и пытаюсь придумать первый вопрос. – С чего бы начать…

Мой взгляд падает на его крепкие ладони. У него руки человека, который знает, что такое физический труд. Но при этом ему идет атласная рубашка и идеально пошитый костюм, в котором можно смело выходить на сцену Альберт-холла.

— Вы… то есть ты был женат?

Он щурится на мой вопрос, который уже и мне кажется идиотским. Я заметила, что у него нет кольца, вот и спросила. Первое, что пришло на ум.

— Трижды, – отвечает он. – Трижды женат и трижды разведен.

Как же мне везет на бабников. Поехала в отпуск, чтобы забыть о бывшем, и вот пожалуйста – повстречала такой же экспонат.

— Когда был последний развод?

— Год назад. Я еще не отошел до конца.

— До сих пор переживаешь?

— Я отдал половину имущества, я до сих пор в трауре.

Ну, конечно. А я уже подумала, что в нем есть что-то человеческое.

— Траур с шестью нулями, судя по всему, – я подшучиваю, ловя его взгляд. – Ты всё измеряешь деньгами?

Рубежанский меняет изгиб губ, словно устал слышать подобные упреки. Его полуулыбка становится хищной и жесткой, и мне становится не по себе.

— Я привык за всё платить.

— И даже за эмоции?

— Мы сейчас вернулись к разговору о сексе?

— Нет, я говорю о чувствах.

Саркастический выдох. Он слетает с губ Рубежанского, подсказывая, что после трех браков он не делает ставку на чувства.