Книга Красавица и Босс, страница 13 – Агата Лав

— Хватит ломать комедию, — произносит Бьерн, касаясь губами моего виска вместе с влажным поцелуем. — Я всё знаю, Валентина. Ты отлично отыграла свою роль, я поверил каждой мелочи. Наивная, нежная. Всё в точку, я повелся. Если бы не та запись…

Он снова усмехается, а его ладони дергают мою майку наверх. Я выбрасываю руку наверх и со всей силы прикладываю его по щеке. Я отворачиваюсь, закапываясь лицом в подушку. Прячусь, потому что чувствую, что больше не могу сдерживать слезы. Меня прорывает, я перестаю понимать где я и с кем, всё смешивается, прошлое и сегодня, и мне становится тесно в груди. Как будто вокруг одни осколки, мои слезы и заикающиеся выдохи, мои воспоминания и те мгновения, которые я так надеялась оставить в Москве.

Рык Бьерна возвращает меня в реальность. Он встряхивает меня, наши взгляды вдруг пересекаются и в нем неожиданно потухает вся злоба. Я буквально вижу, как его огненные эмоции превращаются в пепел.

— Ты дрожишь, — кидает он. — По-настоящему…

— А как я могу еще дрожать? Ты пугаешь меня, Бьерн.

Я снова отворачиваюсь. Пытаюсь выползти из-под него, но тело едва слушается меня. Кажется, я до сих пор плачу. Какое-то безумие, я не могу принять всё то, что сейчас происходит, и даже зажмуриваюсь, чтобы не видеть лица Хансена.

Я хочу исчезнуть.

Просто раствориться в воздухе.

До этого я мечтала спрятаться ото всех, но теперь мне кажется этого мало. Надо самой превратиться в пепел.

— Бросай это, Валентина, — хрипит он, обхватывая пальцами мой подбородок и заставляя вновь посмотреть на себя. — Расскажи мне правду. Как есть.

Он подтягивает одеяло, чтобы укрыть мое тело. В его сильных ладонях снова деликатность, а по глазам видно, что я напугала его. Или шокировала, он протрезвел за несколько мгновений и снова напоминает того Бьерна, рядом с которым я не боялась остаться наедине. В плечо которого уткнулась в первый же день, задремав в вертолете.

— Говори, — нажимает он.

Бьерн проводит шершавыми подушечками по моим щекам, собирая слезы.

Бьерн

— Я сбежала из института, — Валентина запиналась после каждого слога, будто кто-то держал ее за горло. — Я не могла там оставаться… Мне было страшно и больно. Я не знаю, как объяснить. Наверное, мама права и я слабачка, я сломалась при первой же трудности.

— Стоп.

Ее пришлось остановить. Девушка путалась, заговаривалась, из-за эмоций ее русский акцент усилился. Бьерн едва понимал ее, но остро чувствовал, что должен понять каждое слово. Это было по-настоящему важно.

— Ты училась в Москве? — он решил задавать вопросы, чтобы помочь ей.

Он на время выбросил из головы все факты, которые узнал от друга из Осло. Хансен хотел выслушать ее, он не мог ничего поделать и верил Валентине, когда оставался с ней наедине. Он с презрением назвал ее игру комедией, но снова и снова велся на нее.

— Да, я сбежала из дома и поступила в хороший вуз, — она закивала. — Мама хотела, чтобы я училась в Англии. Она уже подготовила документы и выбрала, где я буду жить. Она всегда всё выбирала за меня, я дружила только с теми девочками, которых одобрила она. Носила одежду, которую выбрала она. Я не преувеличивала, так было на самом деле. Я просто устала, я не могла больше подчиняться ей.

— Твоя мама богата?

— Да, она известный юрист. Она родила меня для себя, она всегда так говорила.