Книга Торпеда. Возвращение пацана. Книга 1, страница 3 – Виталя Гусынин

— Сергеича порезал, сука! Грузи его!

В этот момент удары резко прекратились, за его волосы потянула рука, чуть приподняв голову Лехи, грубым басом в ухо бросив фразу:

— Хана тебе, сучий потрох!

По приезду в отделение, Лехе не дали сказать не слова. Из-за опухшей и рассеченной брови капала кровь, заливая глаз. Весь был в грязи, одежда клоками рваная. Его как бомжа кинули в кутузку и закрыли дверь. В камере было душно и много народа неизвестного происхождения. И жутко воняло. От ударов ПР по голове, Леха был в мутном состоянии. Голова постоянно кружилась, в глазах темнело и белело. Средь гула Леха разобрал голос той девицы, за которую он заступился.

«Хорошо». Подумал он. «Сейчас я скажу, как все было и они разберутся».

Он кинулся к решетчатой двери, но тут же упал, потеряв сознание, отключился.

На утро его разбудил удар кирзового берца в бок. Леха открыл глаза, почувствовал невыносимую боль, то ли от похмелья, то ли от нанесенных ему ранее ударов. Один глаз не открывался совсем, кровь засохла. Леха увидел стоящего перед ним того мужика в кожанке из «козлика», рядом с ним стоял здоровый сержант в форме, с резиновой дубинкой.

— Забирай! – Бросил мент. – Давай его к нам. – Сказал мужик, стоявший рядом.

И в этот момент, одним резким ухватом за плечо куртки, сержант буквально подкинул Леху с пола, вытолкав из камеры, поволок по коридору и вниз по лестнице.

Открыл железную дверь, швырнул его в полутемную комнату, где тускло горела лампочка под потолком, уже заросшая паутиной и плесенью, освещавшая комнатушку, прокуренную до нельзя. Следом зашел мужик в кожанке, сказал сержанту:

— Свободен!

Прикрыл дверь. Леха догадался:

«Это должно быть опер. Сейчас начнет задавать вопросы. Я ему скажу все как было. Про девчонку, про эту шпану, про то что защищался…».

Но получив резкий удар в челюсть, Леха упал на пол.

— Милиционеров бить нельзя, сука! – Крикнул опер

— Я за телку впрегся! – Ответил Леха.

— Рот закрой, скотина! Ты Сергеича уделал, придурок. Человек на задании был, а ты, пьянь подзаборная, нашим всю малину спугнул. И ты мне еще тут будешь пальцы гнуть, сосунок? Моли бога, чтоб капитан в больнице ласты не склеил. Я тебе прямо тут башку прострелю, поверь мне ни чего не будет, отпишусь.

Опер достал из кармана ножик обмотанный полиэтиленовым пакетом, потряс у Лехи пред лицом и положил обратно.

— Напишешь Как надо – отделаешься малым. Нет – поедешь в лагерь дружбы, лет на десять, это я тебе обещаю.

Леха хотел задать один вопрос: «Где девушка?». Но подумав, что мент не настроен отвечать на его вопросы, просто опустив голову, промолчал.

Леха знал, что теперь его так просто не отпустят, и чем это дело пахнет, тоже догадался. Менты за своих будут до конца стоять, ни один из них не допустит тех слухов, что трое пьяных мусоров решили снять телку в кабаке, что не найдя достойных шлюх, просто докопались до мимо проходящей девчушки, и горцуя своим безнаказанным положением и ксивой, просто тащили ее в койку. Этого ни кто не допустит.

«Открою рот, поломают – родственники не опознают».

Но Леха был не из тех людей, кто пасовал при виде людей в форме. За себя он всегда мог ответить и словом и силой если нужно.

— Я ни чего писать не буду, ментяра ты поганый. Если твои попугаи косяков напороли, то это их проблемы. А меня по другому учили, за женщин заступаться если что. Эта девка вчера тут была, где она? У нее все спроси как дело было, не надо мне сейчас тут туфту втирать, я не фраер и не пацан сопливый, на себя беспредел ментовской брать!!!