Книга Торпеда. В деле. Книга 2, страница 131 – Виталя Гусынин

— Ну нормально начал. Продолжай.

— А что продолжать? Вот я тут. А у меня ни мамки, ни отца и сестра еще младшая в детском доме теперь. — Утираясь робой, проговорил Сычев.

— М-да. Так, а почему тогда тебе навешали два трупа? — Осекся Торпеда.

— Да потому, что я не мог ни чего сказать на суде и на следствии. Сами же видите, как мне хреново. Следователь всё писал и писал. — Говорил парень.

Он стоял, не большим ростом, щуплого телосложения, но видно было, что все таки он был крепок и жилист. Внешность его, слегка походила на азиатскую. Черные, теперь коротко стриженные волосы, маленький приплющенный нос и узкий прищур глаз.

— Ну и мудак же ты, Серёжа! Вот они тебе и навешали. Стой! А как же экспертизы там? Делали вообще? Кто и в кого стрелял то?

— Да не знаю даже. Может и делали. Давали мне что-то подписывать постоянно. Возили на какие то эксперименты. Крепко я попал, Алексей. Сейчас только, спустя время осознаю, что сделал ошибку. Больше переживаю за сестренку. Ей всего шесть лет. — Вполне уверенно начал говорить Сыч.

— Можешь звать меня Торпеда. Ошибка не то слово. Пиши телегу, на пересмотр. Может чего и выгорит. Не канает так, за не хер париться.

— Да ни чего не изменится. Кому я нужен? Дело закрыто, убийца наказан, вот и всё.

— Ну и чего? Так сидеть собрался, все одиннадцать лет? Странно вообще, что тебе первоходу, строгий впаяли. Ты ни чего не скрываешь, Серый? — Прищурив один глаз, спросил Леха.

— Нет, ни чего. Рассказал, как всё и было.

— Ну ладно, ладно. Пошли спать. Завтра еще пообщаемся. Сходишь со мной в одно место. У тебя кстати вообще, на воле то, кто из близких остался, кроме сестры? А то тяжко тебе придётся в лагере без грева. — Поинтересовался Алексей.

— Девушка. Жанна. Но она пока не знает, что меня вообще осудили. Я ей не писал и не говорил. Знала, что в СИЗО только сижу и всё. Я вообще не понимаю сейчас, что мне нужно делать.

— Ну ты отпиши ей. Ладно, пошли!

Леха попросил одного человека, чтобы тот поменялся с Сычем койками. Ни кто не был против. Так почти пол ночи они разговаривали про жизнь и про всё остальное.

На утро, после поверки, Леха отправился в оперчасть. Зайдя в дежурку, доложился и стал ожидать в коридоре, возле кабинета оперативника. Он явился где-то через час. Оглядел Леху ехидным взглядом, открыл дверь и махнул рукой.

— Ну чего, Аськин, пришел? Какие вопросы?

— Да вот, решился я. Давайте своё заявление. Напишу. — Угрюмо ответил Торпеда.

— Ну. Заявление, это можно. Присаживайся, пиши. — Протягивая чистый листок бумаги, ответил кум.

— Че писать то? — Присев на стул, переспросил Леха.

— Пиши всё! Откуда в отряде появляются новые телефоны. Через кого получаете алкоголь. — Начал тот.

Леха глянул на опера сквозь один глаз и положил ручку обратно на стол.

— Вы чего это, начали то? Начальник, я пришёл заявление в актив подать, а ты мне тут горбатого лепишь!? Я на суку похож? Или ты меня подвести под это хочешь? Не выйдет бля! — Начал закипать Аськин.

— Ты метлу то придержи свою! Ты, сучий потрах, думаешь так легко в Мурку тут со мной играть? Я тебя, выродок, только поэтому и не тронул. Знаю я все! И про драку вашу с Монаховым. И про то, как ты, покемон сраный, решил тут свои порядки навести! Всё знаю! Это тогда, я тебе по-хорошему предложил в актив вступить. Теперь другие условия. На хрен ты мне там сдался? За красивые глазки что ли на должность ставить тебя? Во! — Согнув руку в локте, выдал Марк Антонович.