Книга Солдаты. Старый призыв, страница 15 – Виталя Гусынин

— Помолчи, помолчи и послушай меня, Майор. — перебил его Бородинский. — Я тебе сейчас могу предложить только один выход из этой ситуации, как ни как мы офицеры и понимаем что карьеру ломать это очень тяжело. Поэтому бери бумагу и пиши рапорт.

— Какой рапорт, Павел Терентьевич?

— По собственному желанию о направлению тебя в командировку на Кавказ. Пиши, Майор.

Бородинский был суров в этот момент.

— Так как же? Так там же…

— Именно. Там и искупишь свою вину. Тут тебе суд, трибунал по полной присудит, а там дальше фронта не пошлют. Потом вернёшься боевым офицером, может и заслуги какие заработаешь, глядишь и закроют глаза на твои тёмные дела тут, назначение и получишь после, а тут теперь ни о каком повышении даже не зарекайся, пиши Майор, пиши. — глядя в глаза, проговорил Полковник Бородинский.

Боброва сажали в уазик военной комендатуры, из окна солдаты видели все это, старики стояли возле крыльца и покуривая смотрели в след уезжающей машины, увозящей их сослуживца.

На суде Боброву дали семь лет, три из которых дисбата*. Начальство решило сделать показательный суд, поэтому на нем присутствовала почти вся 2 рота и многие офицеры части. Бобров сидел, слушая приговор не поднимая головы, когда судья закончил и предоставили ему слово, бывший сержант просто расплакался как маленький нашкодивший мальчик. Не было в нем ни чего мужского и человечного, ни понимания, ни раскаяния за свои поступки. Лишь звериная обида на все общество, злость на других, которые унижали его, издевались и били тогда.

Назначение командиром роты капитана Зубкова произошло примерно через неделю после всех событий. Майор Горелов отправился в командировку на пол года в Чечню, но пообещал всем что никогда больше не вернётся в эту часть. В последствии так и произошло. Со своим нравом и характером, не сладко пришлось ему и там. Пьяный он ночью уехал в соседнее село за водкой, где в последствии подорвался на фугасе и был сильно кантужен. После чего комиссован из армии по ранению.

Порохова ни кто из стариков не дёргал и не трогал, видя его состояние после всего случившегося. В караул не ставили, он ходил лишь в наряды по роте. Частенько ночами уходил в туалет закуривал сигарету и курил с пустым взглядом смотря в даль. В окне мелькали огни караульных вышек. Изредка тишину нарушала дежурная машина, катающаяся по части. Порохову было тяжело осознавать, что та любимая с которой они расставались там на призывном пункте так тепло и душевно, смогла разлюбить его и найти ему замену на гражданке.

Наступила зима. В части во всю шла подготовка к новому 2003 году. Перед самым праздником некоторых отличных солдат наградили званиями ефрейтор. Так же это событие не обошло и 2 роту. Отличными солдатами оказались Рядовой Потапов и Рядовой Харин. Как это часто бывает по поводу этого решили организовать поляну*. На ковёр к старикам в каптерку были вызваны Фомин и Харин.

— Ну что, пацаны, задание к вам такое. — начал ст. Сержант Могилин. — Дуйте в столовку к своему корешу Сухому и скажите чтоб картошки нажарил к отбою, ну и так порезал че нибудь на закуску ещё.

Ребята уже собрались на выход.

— Стоять, кругом, отставить, смирно. — пробормотал Потапов сквозь зубы, в которых торчала тлеющая сигарета. — Харин, ты пару флаконов то организуй в честь такого повышения еп.