Книга Пацан сказал. Забытое имя – Молчание. Книга 1, страница 19 – Виталя Гусынин

Та засуетилась и принесла три гранёных стакана. Расставила напротив сидящих и присела на скамейке, возле окошка.

— Ну наливай? Чего ты там приволок? Сидишь тут трясёшься весь, вижу не терпится что-то! — Сказал Пётр.

— Мне не надо! Я если можно то лучше чаю. — Произнесла Настя.

Женщина подпрыгнула и принесла закопчённый чайник. Из него в кружку налила кипяток и бросила заварочный пакетик.

Миша налил из литровой бутылки дорогой водки, полные стаканы, вынул какое-то нарезанное мясо, сало для закуски. Мужчина молча выпил залпом и занюхал рукавом бушлата.

— Ну, говори че надо!? — Сиплым голосом сказал он.

— Короче, скажи все, что знаешь про дела моего отца и с чем могло быть связано его убийство? — Ответил Миша и следом так же выпил водку.

— А ты то точно хочешь знать все это? — Обращаясь, взглянул он на Настю.

— Хочу. Поэтому я и тут. — Уверенно ответила та.

— Страшный человек был твой парень. Злой, дерзкий и безжалостный! — Начал Петя. — Много кровушки попил у многих людей.

— В чем это заключалось? Я знаю что он убивал, да. Знаю, что дрался и участвовал в боях. Знаю, что опускал в грязь многих авторитетных людей. Но все же, кто его замочил? — Перебил его Черный.

— В чем? В его непоколебимом характере. Жестко действовал во всем. Он был убийца — киллер. За деньги он мочил неугодных. Были над ним люди, по распоряжению которых он действовал. Ты, Настя, не задавалась ни когда вопросом, от куда у беспризорника имелись бабки? А я это знал. Да, я не спорю, он был друг — крепкий и надёжный. Меня только с его подачи, с одного слова поставили тогда центровым на наш поселок. Было тогда много недовольных, но не решались перечить. Я конечно если бы мог вернуть то время, обязательно бы поменял это решение и отказался бы. Но тогда сам был молод и полон энтузиазма. Почему спросите не он. А он не признавал всех этих блатных понятий и прочего. Да он их знал, мог и умел применить к месту и заткнуть любому рот. Но только ненавидел он весь этот уголовный мир. Потому так легко и непринуждённо брался за мокрую работу. На нем больше трупов, чем вы знаете. Намного больше. Это все, что я могу рассказать. Это все, что я знаю. Я хотел тоже тогда влезть в это дело и узнать, кто замочил моего кореша. Но как то резко все утихло и все замолчали. Намекнули мне, что если буду совать свой нос, то следом отправят на тот свет. Мое мнение — это ментовские заморочки. Я всё сказал, дальше ищите в другом месте ответы. Если найдете. — Высказал Хрякин, налил снова в стакан водки и выпил.

Миша и мать сидели молча, затаив дыхание. Нарушила тишину Настя.

— А что за люди приходили к нам в дом тогда? Бандиты? Что они хотели?

— Нет. Не бандиты. Не знаю я. Слухи гуляли, мол взял он заказ на кого-то, а исполнить не успел, самого положили. Денежку куда-то заныкал как обычно. Вот люди и рыскали по округе, выжидали момент, как в хату ломануться, да вас прижать. Хотя есть предложения, что федералы вас пасли. Надо было у отца своего спрашивать. — Ответил Петр.

— Он всегда молчал по этому поводу, да и я не хотела в этом участвовать. Сам то ты как тут? Совсем гляжу плохой стал. Живешь в такой дыре, еле отыскали тебя.

— Не буду даже спрашивать через кого и как нашли. Вижу сынок твой серьёзный парень. Вылитый батя. Живу я тут, потому как сам так захотел. Видишь нога совсем не ходит? Отстрелили мне ее, не на войне, как многие теперь думают и как я это преподношу. А в разборках, за не пойми что. Очнулся на больничной койке, а все другое. Ни пацанов нет — кого прибили, а кого пересажали. И подумал: и зачем мне вся эта житуха — воровская дорожка? Вот и свалил я подальше от всего этого мира. Нашел себе жену. Детишек у нас двое. Сейчас за границей живут. Специально отправил туда, чтобы не знали наших законов. А сам потихоньку тут. Свыкся уже. — Ответил Петя. — Честно говоря, рад я тебя видеть, Настюх. Воспоминания нахлынули. Вот только не приезжайте больше ко мне. Вы все, мне напоминаете страшные и не спокойные времена. А я не хочу этого.