Книга Признаться в любви нелегко, страница 32 – Линдсей Армстронг

Ни один мускул не дрогнул на лице Николы, когда она поблагодарила Маргарет, но как только дверь за той закрылась, она повернулась к Бретту и произнесла шутливым тоном:

— Ты действительно покорил всех женщин – всех возрастов и калибров.

Бретт ничего не ответил. Никола встала, чтобы взять кофе.

— Ты принял решение? – спросила она с некоторой иронией в голосе, снова усаживаясь.

Он взял серебряную ручку, машинально что-то нацарапал в рабочем блокноте, потом поднял на нее глаза.

— Все это – буря в стакане воды, Никола.

Она заморгала.

— То, что твои дети думают о нас теперь как о муже и жене… в полном смысле этого слова… и что они волновались, что я уйду? Ты удивляешь меня, Бретт.

Он поднял плечи.

— Давай не будем придавать этому слишком большое значение, Никола. Им всего лишь пять и шесть лет. Если мы будем вести себя так же, как до сих пор, они успокоятся, да и мы тоже.

— Но что это даст мне?

Бретт встал, обошел вокруг стола и присел на его уголок.

— У тебя есть выбор, – спокойно сказал он. – Остаться с нами до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать три, – вероятно, самый разумный вариант.

Ее глаза округлились.

— Я не могу.

— Почему? – спросил он.

— Я… – Она беспомощно посмотрела на него.

— Пока твоя карьера гончара идет вверх, все складывается для тебя как нельзя лучше. И если карьера – это то, к чему ты так страстно стремилась, – Бретт улыбнулся, – то теперь чувство страха невостребованности и неуверенности, которое мучило тебя, может пройти. Второй вариант, – продолжал Бретт, – это вести себя так, как две ночи назад.

Никола проглотила подступивший к горлу ком.

— Я не… – она откашлялась, – я не думаю, что мы должны придавать большое значение тому, что произошло две ночи назад.

— Нет? – На мгновение в его глазах мелькнула насмешка. – Это почему?

— Я сказала тебе… что случилось.

— Ты наговорила мне много чего, привела множество возможных причин, но я не могу не думать, что на самом деле есть простое объяснение. И это – обыкновенная ревность. Ты ревнуешь к Таре.

Никола встала и размахнулась, но Бретт поймал ее руку.

— Ой-ой, да ты становишься необузданной, Никола, – сказал он тихо, но угрожающе.

— Нет… это ты вынуждаешь меня… – горько возразила она. – Пусти меня!

— Не отпущу, пока не буду уверен, что ты не выкинешь чего-нибудь еще. Если… – Он прищурился и окинул ее взглядом с головы до ног, обратив внимание на то, как часто вздымается ее грудь. – Если дело не в чем-то другом.

— Что?

— Еще одно проявление твоего неожиданного и страстного желания экспериментировать. Проверяешь, насколько сильна твоя привлекательность. Вот что, – предположил он.

— А зачем мне это? – поспешно возразила Никола. – Ты так ясно дал мне понять, что просто проучил меня. Вряд ли, – с иронией добавила она, – ты можешь ожидать, что я поверила в свою привлекательность для тебя и…

— Это сомнительно, – прервал он ее.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя, должно быть, короткая память, – проговорил Бретт. Его взгляд так скользил по ней, что ее бросило в краску.

Хуже всего ей было от осознания того, что этот человек, даже в те моменты, когда, казалось, она ненавидела его, заставлял ее тело испытывать страстное желание слиться с ним в единое целое. Даже сейчас, с отчаянием подумала Никола, я хочу принадлежать ему.