Книга Не грози императору!, страница 91 – Андрей Абрамов

Замки кейса щёлкнули и крышка откинулась назад. На кровати поочерёдно появились стопка фотографий, несколько кип бумаг и диктофонные кассеты.

Внезапно в дверь постучали. Твою ж мать!

Стук продолжался до тех пор, пока я не встал и резко не открыл дверь.

На пороге стоял Темников. Он тяжёло дышал и заметно нервничал.

— Да что случилось-то?

— Шуйскую похитили, Паша. Напали прямо на улице. Позвонили с ресторана, где она всегда обедала, сказали, что подкатила машина, схватили Настю и на заднее сиденье. Никто даже среагировать не успел. Сумка только осталась.

Всё, что мной сейчас двигало, было сконцентрировано в маленькой, незаметной чуждому глазу, точке.

Ненависть! Чувство, способное низвергнуть в пучины ада целые города. Утопить их в крови и вырвать сердца всех, кому посчастливилось остаться в живых.

Эту ненависть я испытывал тридцать лет назад, когда никому ненужным, десятилетним мальчишкой, я забивался под свою кровать и вынашивал свой план мести.

Я лежал в колтунах шерсти месяцами немытых полов и обсасывал одну единственную косточку, которую умудрился вынуть из собачьей миски, пока злая и кусачая Марта кормила своих щенят.

С тех пор, я убивал всякий раз, когда кто-то посмел разинуть пасть на близких мне людей или на то, что мне дорого.

Какая-то тварь, а я обязательно вырву её сердце, посмела похитить мою женщину. Похитить средь бела дня, на глазах у десятков людей. Мою женщину!

Никогда я ещё не испытывал такой тяги крушить, ломать и убивать. И да услышат все боги, в которых я не верю, ибо бог один, и он в душе, что я – Безымянный, уничтожу всех, кто посмел позариться на тех, кто мне доверился.

Вот что я сейчас хотел.

Фух.

Я выдохнул, и снова попытался сконцентрироваться на словах Демидова.

— Куприянов, давай ещё раз и без заиканий. Те-бя ни-хре-на не по-ня-тно! – по слогам проговорил князь. – Соберись!

— Ваша Свет-т-лость, да я толком-то ничего и не видел! Госпожа Шуйская только вышла, мы её прекрасно все знаем, она нам чаевые всегда давала…

— К делу, голубчик! Выдохни и расскажи как было.

— Так вот, госпожа только вышла, а к дверям вдруг машина, чёрная, чуть в урны с цветами не въехала, из неё двое мужиков, все в масках, госпожу под руки и в машину. Даже слова не сказали. Номеров я не видел, да и не было вроде их.

— А цвет хотя бы какой? – вставил Наговицын. – Марка?

— Да хрен его… простите, Ваша Светлость. Марок я не разбираю, сельский я, а вот цвет… вот, как пиджак ваш, только темнее и без полосок.

— Чёрный что ли?

— Д-да.

Демидов покачал головой и взглядом указал стоящим рядом клановцам вывести свидетеля похищения. Как только дверь захлопнулась, он достал сигару и незамедлительно её раскурил.

— Гниды! Мать их.

— Думаете, это Милославский, Ваша Светлость? – спросил Наговицын.

— Милославский, Пустышёв, Коротаев, Козельский, да кто угодно. Много кто меня подвинуть хочет. Не пойдешь же к каждому проверять.

— А тайная канцелярия? Может стоит истребовать с неё? Пусть свою работу делают, вместо того, чтобы вымышленных диссидентов отлавливать. Вон же, Толоконникова оговорили, – предложил Темников, но поймав взгляд князя, сразу же отступил на шаг, поравнявшись со своими однослуживцами.

— Предлагаешь, чтобы я к Милославскому с поклоном на ковёр явился? Чтоб тем же днём каждая шавка в городе об этом позоре кости мне мыла? Нет уж! Защитники всегда решали свои проблемы сами. И даже право на то есть!