Книга Бастард Великой Орды, страница 2 – Александр Майерс, Андрей Абрамов

И да, я ненавижу выражение его чёрных глаз, когда он так на меня смотрит. Точнее, глаза — тот, что слева, сто лет как затянут бельмом — память о предательстве его брата. Второй же, налитый кровью, буравил меня с безграничной ненавистью, словно перед ним не сын, а гнойная язва на его же серой заднице.

— Зачем ты здесь? — голос орка скрежетал переваливающимися в горном обвале камнями.

Сколько себя помню в этом мире, отец никогда не переходил на крик. За редким исключением, к которым я, по обыкновению, имел непосредственное отношение. Крик — это слабость, а слабость, в его глазах — это я.

Отец говорил тихо. Неспешно. Вкладывая в каждое слово всё своё могущество, власть и силу.

Обычно этого было более чем достаточно, чтобы самые свирепые вожди кланов покорно опускали глаза. Но со мной так не срабатывало.

— Думал, ты уже собрал свои пожитки. Или ты настолько глуп, что решил оспорить волю своего кхазара?

Можно подумать, у меня был выбор. С тех пор как я появился в мире, где правят Истинные, как сами называют себя орки, и где во главе угла стоит сила, приходится мириться с некоторыми неудобствами, и неповиновение кхазару равносильно накинутой на шею петле. Хотя, здесь предпочитают сносить головы тесаками, нежели подвешивать их на суку.

Стою прямо, не отводя глаз.

Я светлей, чем большинство орков в этом зале — наследие моей человеческой матери.

Кости слабее. Мышцы не такие выдающиеся. Морда больше походит на человеческое лицо, пусть и не такое красивое, по людским меркам — если постараться, даже могу спрятать клыки.

Я на голову ниже большинства, за исключением орклинов, те едва доходят мне до плеча, но рядом с исполинской фигурой отца кажусь сопливым мальчишкой.

Лишённый силы орков, все эти годы я тренировал своё тело и ум. Пусть до инициации ещё далеко, но я часами стоял в планке, удерживал вес тела на одном пальце, отбивал костяшки рук о деревянные чурбаки и подвергал тело всевозможным испытаниям. Всё это выровняло мои шансы против большинства могучих воинов Орды.

Ещё в моём сердце, что сейчас отбивает строевой дум-дум, течёт кровь наследников Гульгарата. А значит, я имею право на Слово.

И… это только усиливает неприязнь ко мне. В глазах отца и большинства князей Совета.

Об этом мне напоминают с самого дня моего рождения. Если быть точным, со дня рождения этого полуорка, в чьё тело я угодил несколько лет тому назад.

— Я здесь, чтобы встретиться с тобой лично, отец. Наедине, — мой голос звенел сталью. — Не твою волю я оспариваю, а твоё молчание. Ты отправляешь меня на край света, чтобы прославить могущество кхазарата. Но всем известно — это только повод.

Грох’тар приподнялся на локтях, взглядом прожигая во мне дыру. Клыки яростно заскрежетали. Он встал, медленно спустился по ступеням, остановился напротив меня. Звук его шагов эхом разносился по зале.

В ноздри ударил запах крови и смеси каких-то горьких трав.

— Все вон!

За спиной раздался звук падающих лавок и бряцанье железа. Через минуту, когда захлопнулись двери и в зале наступила полная тишина, отец заговорил снова.

— Ты — позор моей крови, — рыкнул он, ткнув кривым когтем мне в грудь. — Хоть я и люблю тебя, как любил твою мать, ты — моё слабое место. Совет волнуется. Всё чаще я слышу слова опасения за наше единство. Вместо силы Рода ты впитал гнилой Дар матери. Ты думаешь как человек. Ты чувствуешь как человек. Ты никчёмный слабак. В тебе нет силы.