Книга Бастард Великой Орды, страница 122 – Александр Майерс, Андрей Абрамов

Никак лиходеев лесных изловили?

Дверь пристройки башни отворилась и в свете костра показались три воина: Урзул, Савелий и крепкого вида мужик с рыжей окладистой бородой и цепким взглядом. Поверх рубаха, с широким воротом, подпоясанная пенькой, на ногах добротные сапоги.

Завидев меня, троица поспешила ко мне. Савелий вырвался вперёд.

— Господин комендант, — доложил он. — Мужиков с Отрадного привёл, как договаривались. Предложил им в дружину твою пойти. Вот, говорить пришли. Всем скопом.

Савелий встал рядом, тыча в бородатого мужика пальцем.

— Атаман их, Прохор Сапожник. Он в Отрадном сапоги шил, так и кличут теперь.

Мужик подошёл, коротко кивнув, не спуская с меня глаз. Роста он был приличного, по людским меркам. Мне же доходил до плеча. Под закатанными рукавами чернели три Круга Духа. Не иначе, как стихийник.

— В дружину, значит, хотите? — прямо спросил я, выдержав взгляд мужика.

Тот снова кивнул.

— Не совсем, господин комендант, — буркнул он в бороду, меряя меня взглядом. — Наймиты мы. С тех пор, как в остроге о нас позабыли.

Наёмники, значит. Почти три десятка.

— Когда дети от голода у собак кости отбирают, другого выбора нет, — продолжил он. — Голова прошлый, Дзаргом кликали, последнее с нас снял. Всё подчистую выгреб.

— И сколько же ты просишь за свою преданность?

— Пять больших ушаков в седмицу, на ватагу, — не моргнув ответил бородач. — Еда тоже с вас, господин комендант. Не себе берём. Семьи кормить надо. Стариков, детей, баб своих. Опыт у нас есть. Почитай, два года так ходим. То тут приткнёмся, то там. Осесть хочется.

— Наймиты мне не нужны, — отрезал я, глядя атаману в глаза. — Отрадное всегда принадлежало Гнилым Зубам, принадлежит и сейчас.

Прохор скрипнул зубами, но промолчал. Кулачищи сжались.

Я сделал жест рукой, предлагая пройтись.

— Но я понимаю, что чувствует отец, когда его дети пухнут от голода, — я повёл его к амбарам. Урзул тенью скользил следом, не отходя ни на шаг.

Мы остановились у загончика, где всё ещё паслись куры, выклёвывая червяков из земли. Чуть в стороне, к частоколу убегали грядки.

— Потому я предлагаю вам снова присягнуть острогу, — я выдержал паузу, смотря прямо в зелёные глаза, — а я, со своей стороны, гарантирую вам сытые желудки и свою защиту.

Повисла тишина.

Прохор обвёл взглядом двор, задержавшись на дозорных вышках, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Да как же ты, господин комендант, защитишь нас, если в твоём гарнизоне меньше душ, чем в моей ватаге? — он обвёл рукой вышки. — Куры курами, но если придёт сотня кхазарских дриглей, жрать их уже будет некому. Все на колах повиснут. А так, мы хотя бы за полновесное рискуем. Вот и весь расклад!

Атаман сложил на груди руки.

Хорошо языком рубит. Складно. Посмотрим, каким он будет на деле, после моего предложения.

— Справедливо сказано, — кивнул я. — Но ты сначала докажи, что от вас вообще толк будет. А потом уже я кое-что покажу тебе в ответ. Тогда и поговорим.

Прохор нахмурился.

— Как доказать-то? — дёрнул он плечами. — В сечу что ли сойдёмся?

Я улыбнулся.

— На кулаках выясним, кто чего стоит, — оголил я клыки. — Вся твоя ватага против трёх моих воинов.

Где-то надрывно гаркнул петух, словно у него вмиг пережало горло.

Атаман выпучил глаза, смотря на меня, как на восставшего мертвеца.