Книга Мама, я получил золотой значок! Не ГТО, но тоже неплохо, страница 90 – Ник Вотчер

— Господин? — осторожно спросил меня один из мужчин, высокий худой кениец с глубокими шрамами на лице. Его голос был хриплым, словно он давно не разговаривал.

— Меня зовут Николай, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я убил вашего прежнего хозяина, и теперь всё это моё.

Судя по их лицам, озвученная мной информация стала дня них сюрпризом. Но проявлять какие бы то ни было чувства они не спешили. Видимо, опасались подставы. А вдруг хозяин решил их разыграть?

— Лев мёртв, — ещё раз повторил я. — Его больше нет. Теперь это место принадлежит мне. И я хочу поговорить с вами о вашем будущем.

Женщина с короткой стрижкой, державшаяся чуть в стороне от остальных, шагнула вперёд. Её глаза были цепкими, внимательными. Она явно была здесь не на последних ролях, несмотря на пол. Класс у неё был «Надсмотрщик», как подсказал мне Взгляд в Суть. Под её надсмотром у рабочих появлялся бафф на скорость и выносливость.

— И что нам прикажет новый хозяин? — спросила она, и в её дрожащем голосе слышался страх.

— Выбор, — ответил я. — Первый вариант: вы остаётесь здесь и продолжаете работать, но на новых условиях. Вы будете получать нормальную еду, жильё, лекарства и лечение, а также часть того, что добываете, будет оставаться вам. Что-то типа зарплаты. Вы прекратите быть рабами и станете полноценными жителями уже МОЕГО Осколка, — на предпоследнем слове я сделал акцент.

Я замолчал, ожидая вопросов, но они не последовали. Пятёрка бывших рабов стояла и ждала, пока я закончу.

— Второй вариант: я могу вернуть вас обратно в ваш мир. Но предупреждаю сразу, после этого вы будете сами по себе. Ваша дальнейшая судьба — не моя проблема. Что там с вами будут делать дальше — позволят вернуться в обычную жизнь или закабалят и будут использовать, как живой щит при прохождении Разломов, будет уже вашей головной болью. Могут и просто убить. Так, на всякий случай. Нравы у вас тут, оказывается, не особо цивилизованные.

Наступила тишина. Люди переглядывались, шептались, и я видел в их глазах страх и надежду одновременно. Страх перед неизвестностью и надежда на то, что, возможно, их жизнь изменится к лучшему.

— Мы можем подумать? — спросила женщина-надсмотрщик.

— Да, но недолго, — ответил я. — У меня ещё куча дел. Единственное, что я могу пообещать, что буду честен с вами и справедлив. У меня к рабству такое себе отношение. В нашей культуре такое порицается. Если вы согласитесь работать, то я, как уже говорил, обеспечу вам защиту и достойную жизнь. Если захотите уйти — я не стану вас удерживать, но и помощи не ждите. Своим помогу, чужим — не факт.

Она долго смотрела на меня, словно пыталась заглянуть в душу. Потом медленно кивнула.

— Я остаюсь, господин, — сказала она. — И, думаю, многие из нас тоже.

— Меня зовут Николай, но вы можете обращаться ко мне Николас. У вас два часа на то, чтобы узнать мнение каждого. Думаю, если разделитесь, то успеете за это время опросить всех.

Кенийка не ошиблась. Из почти трёхсот человек только около двадцати пожелали вернуться обратно на Землю. Остальные решили остаться, поверив в возможность начать жизнь заново. Да и некуда им было идти, раз уж на то пошло. Как правило, их набирали из разграбленных деревень, которые потом сжигали, а оставшихся жителей убивали.