Книга Мама, я теперь какой-то Ткач!, страница 97 – Ник Вотчер

— Не могу в это поверить, — покачала головой Лена. — Двадцать первый век на дворе, а у тебя работники вкалывают за еду! Как-то это негуманно и попахивает рабством.

— Надо было оставить их там? — я скептически приподнял бровь. — Пусть и дальше бы потихоньку помирали от голода, питаясь крысами? Зато свобо-о-одными!

— Не передёргивай, — насупилась Лена.

— Ну а что? Ты их спросила, нужна ли им самим эта свобода? Да кто у нас, в нашем мире, по-настоящему свободен? Свобода — это лишь иллюзия.

— Понеслось… — пробормотал Саня. — Давайте без этих ваших философствований, а? Ну устраивает их работать за еду, пускай работают, Лен. Они же, вообще, монстры, по сути!

— Они разговаривают, значит разумные! — возразила девушка.

— Полуразумные, — уточнил я.

— Как полуразумные могут разговаривать? — со скепсисом спросила меня она.

— Инфинитивами, блин, — огрызнулся я, начиная раздражаться.

— Это как? — не понял Саня.

— «Моя хотеть класть в рот еду», — изобразил я, после чего Саня не выдержал и громко засмеялся.

— Это действительно так смешно? — Лена подняла бровь.

— Ага, — подтвердил Саня.

— А если они взбунтуются? — не унималась Лена.

— Не взбунтуются, — уверенно сказал я. — У них есть старейшина, Грым. Мы подписали с ним системный контракт. А он нерушим. Я могу в любой момент лишить их еды, дома, воды. И они это понимают.

— Это жестоко, — заметила Лена.

— Это честно, — поправил я. — Я сам не хочу, чтобы они были рабами. Да и не воспринимаю их ими. Они мои наёмные работники. За хорошую работу будут получать хорошую еду. За плохую будут питаться дошиками.

Саня и Лена переглянулись.

— Знаешь, Колян, — сказал Саня, — я бы так не смог, наверное. Хотя тебя я не осуждаю.

— Война меняет людей, — усмехнулся я. — А мы, считай, на войне. Просто пока не все это осознали.

— Да какая война, о чём ты, — отмахнулся приятель.

— А ты новости не просто читай, но и осмысливай для разнообразия, — усмехнулся я. — У нас в мире с приходом Системы сейчас всё настолько сильно изменилось, что несколько общественно значимых происшествий, и мир полыхнёт, как облитый бензином стог сена.

— Да скажешь тоже. Не всё так плохо, — на автомате возразил Саня.

Лена же промолчала, но было видно, что она о чём-то задумалась.

— Слушай, Лен, я тебя хотел ещё попросить осмотреть троглодитов. Вдруг их подлечить надо?

— Какой заботливый хозяин, — с сарказмом произнесла она.

— Работодатель, а не хозяин. Нет, даже не так, вождь, во!

— Вождь серокожих, — рассмеялся Саня.

— Меня так Грым назвал, если что. Ну так что, Лен, осмотришь? С меня причитается.

— Осмотрю, — тяжело вздохнула она. — Но ничего не обещаю. У них же, скорее всего, совершенно другая структура тела. Я же ничего про них не знаю!

— Вскрывать их не дам! — сурово произнёс я, но не сдержался и засмеялся, глядя на её вытянувшееся от возмущения лицо.

— Дурак! — бросила она, покачав головой. — И с кем только приходится общаться.

— А я-то что? — делано возмутился Саня, но продолжать не стал, словив убийственный взгляд от Лены.

— Ну что, поели? — спросил я, когда с завтраком было покончено. — Погнали в Осколок?

Троглодиты уже развернулись на полную. Грым разбил их на группы, и пока одни рыли землю в поисках новых жил, другие дробили камни, а третьи таскали тяжёлые глыбы к месту переработки.