Книга Мама, я – Игрок!, страница 77 – Ник Вотчер

Время от времени луч света выхватывал надписи, у которых я останавливался и использовал свой навык. Язык напоминал смесь древних рунических алфавитов и чего-то совсем чужого. Но Лингвистический Анализ, подкреплённый высоким Интеллектом и артефактами, справлялся.

Через сотню метров я наткнулся на первую аномалию. На стене, среди обычных пометок, был высечен идеально ровный круг, а внутри него — сложный, многослойный символ. Он явно не имел никакого отношения к каменоломне и шахтёрскому делу. Мой навык, после нескольких секунд концентрации, выдал варианты перевода: «Сон», «Воспоминание», «Отражение».

Когда я прикоснулся к символу пальцем в перчатке, камень под ним словно задрожал. Передо мной, в воздухе, на мгновение проявилось размытое изображение — незнакомый дом, стоящий на берегу реки. Затем оно растаяло, как дым, а сам символ бесследно исчез.

— Интересно, — пробормотал я. — Чем-то это мне напоминает испытание в Библиотеке Забвений.

Я продолжил путь, теперь внимательно изучая стены. Попадались и другие символы-«видения»: мелькали обрывки пейзажей, лиц, непонятных объектов. Все они были призрачными, недолговечными. Иногда сопровождались обрывками эмоций — вспышкой радости, уколом страха, глухой тоской. Это было необычно. Как будто я листал магический фотоальбом, наполненный чужими, но от этого не менее живыми переживаниями.

Проход привел меня в обширный зал, который, судя по остаткам механизмов, когда-то был главным местом добычи. В центре зала на невысоком постаменте стояла та самая стела. Высокая, около трёх метров, прямоугольная плита из тёмного, почти чёрного камня, испещрённая рядами аккуратных, мелких символов. Они не светились, но казались более чёткими, чем всё, что я видел до этого.

Я подошёл и принялся внимательно рассматривать узоры. Лингвистический Анализ сработал мгновенно, но информации было слишком много, она была обрывочна, словно кто-то наложил несколько слоёв текста друг на друга. Пришлось потрудиться, прежде чем мне удалось отсеять всё лишнее и добраться до действительно важного.

Я не ошибся. Это место действительно отчасти напоминало Разлом, в котором я прошёл испытание. Только если там это был Абсорбер Знания, который защищал Хранитель Утробы, то здесь был какой-то очиститель эманаций подсознательного (сновидческих, мнемонических). А его задача заключалась в сборе, фильтрации и утилизации фоновых пси-излучений разумных видов для поддержания стабильности локального сектора реальности, что бы это ни значило.

Что меня заинтересовало больше всего, так это статус стелы-очистителя. Он был активен. Это могло означать, что её можно было как-то использовать. Вопрос в том — как именно?

В самом низу было предупреждение о том, что длительное пребывание в зоне действия очистителя может вызывать у неадаптированных особей временные искажения памяти, галлюцинации и снижение агрессивного фона.

Дочитав до конца, я перешёл на другую сторону. Благодаря тому, что я теперь понимал, что можно отбросить в сторону, как ненужное, а на чём следует сосредоточиться, в этот раз процесс перевода прошёл быстрее.

Так, я узнал, почему здесь появлялись монстры. Дело было в том, что при обнаружении в зоне действия очистителя посторонних существ, автоматически запускался протокол «Очистка». Автономные стражники (уровень угрозы: от F- до Е), которые были встроены в структуру объекта, получали приоритетную цель на ликвидацию Вируса.